Амелия искоса взглянула на сестру и невесело усмехнулась:
— Насколько мне известно, Кристофер предусмотрительно предупреждал о подобных проблемах.
— Так и есть, — согласилась Беатрикс. — Но предупреждения облегчения не приносят. Люблю его безумно, но в то же время не могу не замечать, как он борется с болезненными мыслями, которые упрямо лезут в голову, и постоянно пытается подавить назойливые рефлексы, а обсуждать со мной мучительные трудности отказывается. Я завоевала его сердце и в результате оказалась в доме, где почти все двери постоянно остаются на замке. Он стремится оградить меня от любых неприятностей, но это уже не настоящий брак — совсем не такой, как у вас с Кэмом. Надо открывать не только свои лучшие стороны, но и худшие тоже.
— Мужчины не любят рисковать подобным образом, — отозвалась Амелия. — Нужно терпение. — Тон стал ироничным, а улыбка погрустнела. — Но уверяю тебя, милая: никто не способен долго скрывать собственные отрицательные качества.
Беатрикс посмотрела задумчиво.
— Не сомневаюсь, что рано или поздно спровоцирую его на какой-нибудь отчаянный поступок. Я постоянно требую, наседаю, а он сопротивляется. Боюсь, что так будет продолжаться всю жизнь.
Амелия улыбнулась ласково и в то же время снисходительно:
— Ни один брак не застывает в постоянстве. Лучшая и в то же время худшая сторона семейной жизни заключается в том, что отношения бесконечно изменяются. Дождись своего шанса, дорогая. Обещаю, новые возможности непременно откроются.
Как только Беатрикс отправилась к сестре, Кристофер с тяжелым сердцем поехал на встречу с Уильямом Фенвиком. Они не виделись с тех самых пор, как подполковник вернулся в Англию, чтобы излечиться от ран, полученных в битве у Инкермана. А расстались, мягко говоря, не самым дружеским образом.
Фенвик не скрывал неприязни к Фелану за то, что капитан получил внимание и награды, которые, по мнению Фенвика, по праву принадлежали ему. Даже те, кто подполковника терпеть не мог (то есть практически все, кто знал грубого самодовольного офицера), единодушно сходились в одном: Фенвик был создан для военной славы. Он прекрасно держался в седле, отличался безусловной храбростью и боевым напором, а главной целью своей жизни считал военные подвиги и место в пантеоне легендарных героев Англии.
Тот факт, что Кристоферу выпала участь спасти ему жизнь, оказался для подполковника серьезным ударом; можно было не обладать особым талантом предвидения, чтобы предположить, что Фенвик готов скорее умереть на поле битвы, чем смотреть, как Фелан получает Крест Виктории из рук королевы.
Кристофер не мог понять, чего именно хотел от него давний завистник. Скорее всего он узнал о предстоящей торжественной церемонии и просто счел необходимым выплеснуть накопившуюся желчь. Что ж, отлично. Пусть выговорится, а после этого Кристофер позаботится, чтобы обиженный вояка как можно скорее покинул Гемпшир. На визитной карточке был нацарапан адрес. Судя по всему, остановился он в местной гостинице. Выбора не было: приходилось идти туда — все, что угодно, лишь бы не допустить негодяя в свой дом, не позволить встретиться с Беатрикс.
По хмурому осеннему небу ветер гнал серые облака, под копытами коня шелестели сухие листья, то и дело хрустели упавшие с деревьев ветки. В эти дни солнце редко показывалось из-за туч: зима упрямо вытесняла осень и обдавала Гемпшир холодной сыростью. Кристофер поехал вдоль леса, по главной дороге; гнедой мерин резво бежал, подчиняясь уверенной руке всадника. Ветер свистел в ушах, а из чащи доносились таинственные звуки — казалось, среди деревьев пробираются беспокойные призраки.
Почему-то никак не удавалось избавиться от неприятного ощущения присутствия кого-то, кто следит за ним. Он даже оглянулся и посмотрел через плечо, ожидая увидеть смерть или дьявола. После войны болезненные мысли и видения неотступно преследовали; правда, в последнее время появлялись значительно реже.
Благодаря Беатрикс.
Внезапно захотелось повернуть коня, разыскать жену и прижать к сердцу. Вчера вечером разговор не клеился, сегодня, возможно, будет легче. Он постарается стать таким мужем, какой ей нужен. Не сразу, конечно. Но она терпелива и добра, и за это, видит Бог, он любит ее всей душой. Мысли о жене помогли привести в порядок нервы, и к гостинице Кристофер подъехал почти спокойным. Улицы деревни пустовали, а двери магазинов уже не оставались распахнутыми настежь, как летом: ноябрьский ветер и осенняя промозглая стужа диктовали свои условия.
Гостиница в Стоуни-Кросс производила самое благоприятное впечатление. Удобная, чистая, со свежеоштукатуренными стенами цвета темного меда, с запахом эля и хорошей еды. Хозяин, мистер Полфримен, знал Кристофера с детства, а потому встретил по-дружески тепло, задал несколько шутливых вопросов относительно медового месяца и с готовностью пояснил, как найти комнату Фенвика. Не прошло и нескольких минут, как Кристофер постучал в дверь и замер в напряжении, ожидая ответа.
Через некоторое время дверь со скрипом открылась, зацепив углом неровный пол в коридоре.
Странно было видеть подполковника Уильяма Фенвика в гражданской одежде — Кристофер представлял сослуживца не иначе как в красной с золотом кавалерийской форме. Лицо не изменилось, если не считать бледности — очевидного свидетельства пассивного образа жизни, столь странного для человека, одержимого верховой ездой.
Первым делом пришлось преодолеть инстинктивное нежелание оказаться рядом.
— Подполковник Фенвик, — приветствовал Кристофер и по привычке едва не отдал честь. Правда, вовремя сдержался и протянул руку для пожатия. Как и следовало ожидать, прикосновение холодной влажной ладони вызвало мерзкое ощущение.
— Фелан. — Фенвик неловко отошел в сторону, уступая дорогу. — Может быть, войдете?
Кристофер не спешил последовать приглашению.
— Внизу две гостиных и пивная.
Фенвик сдержанно улыбнулся.
— К сожалению, старые раны все еще дают о себе знать. Лестница — серьезное препятствие для инвалида. Вынужден просить об одолжении побеседовать здесь, в комнате. — Он выглядел смущенным, даже расстроенным.
Немного успокоившись, Кристофер переступил порог.
Как и все номера гостиницы, комната оказалась просторной, чистой и не перегруженной мебелью. Фенвик сделал несколько шагов, и сразу стало ясно, что левая нога не гнется и плохо подчиняется.
— Присаживайтесь, — пригласил он. — Благодарю за то, что не отказались прийти. Я бы, конечно, нанес еще один визит, но чрезвычайно рад возможности избежать усилий и напряжения. — Он поморщился. — В последнее время боль обострилась. Доктора уверяли, что ногу удалось сохранить чудом, но я нередко спрашиваю себя, не проще ли было бы обойтись без нее…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
