Мы закончили полет, питаясь всухомятку, и меня заставили есть в камбузе до самого приземления. — Он улыбнулся, вспоминая прошлое, и крикнул в сторону камбуза: — Как там у тебя дела, Хартли?
Помощник командира появился в дверях, держа в одной руке ложку, а в другой — закрытое пластиком блюдо.
— Отлично, — произнес он с полным ртом. — Я съел ваш десерт, капитан.
— Эй! Командир, прикажите ему прекратить есть! — воскликнул лейтенант Брюнн. — Эти ягоды предназначались для завтрака!
— Слишком поздно. — Миллер вытер губы.
— Капитан?
— Слушаю вас, мистер Додсон.
— Как вы очищали воздух?
— Хороший вопрос. А как бы поступили вы, мистер, в подобном случае?
Мэтт задумался.
— Я нашел бы способ, сэр, избавиться от CO2.
— Совершенно точно. Я выпустил из одного герметического отсека воздух, надел скафандр, вошел в отсек и просверлил два отверстия, соединяющих отсек с пустотой за бортом корабля. Затем соорудил что-то вроде самогонного аппарата со змеевиком на темной стороне корабля и начал сперва замораживать воду, затем — углекислый газ. Проклятый змеевик то и дело замерзал, и мне приходилось все время заниматься им. Но воздух очищался исправно, и мы сумели благополучно вернуться на Землю. — Енси поднялся из-за стола. — Хартли, если вы уже поели, давайте глянем на план метеоритного поля. У меня возникла мысль.
Корабль приближался к орбите Марса и скоро должен был войти в относительно опасную зону пояса астероидов и космической пыли, сопровождавшей их.
Мэтт, к этому времени, уже был сменен на своем предыдущем посту и стал теперь помощником астрогатора, но по-прежнему выполнял обязанности «фермера», или, как теперь его прозвали, «агронома».
Один раз к нему в отделение гидропоники заглянул Текс.
— Привет!
— Привет, Текс.
— Ты уже вспахал южные сорок акров? Похоже, будет дождь. — Текс сделал вид, что внимательно смотрит вдаль, глядя на мигающие лампочки, ускоряющие развитие растений. — Впрочем, я пришел к тебе по делу. Старик просит зайти к нему в каюту.
— Так бы и сказал, вместо того чтобы шлепать губами.
Мэтт прекратил работу и начал поспешно одеваться: из-за высокой температуры и влажности в гидропоническом отсеке Мэтт работал голым — как для удобства, так и с целью сбережения форменной одежды.
— Курсант Додсон, сэр. Явился по вашему приказанию.
— Вижу. — Енси поднял руку с листом бумаги. — Додсон, я написал рапорт в Департамент. Он будет передан, как только мы установим радиосвязь. Рапорт содержит рекомендацию, чтобы на всех кораблях Патрульной Службы, совершающих дальние полеты, выращивали цветы в качестве средства поддержания настроения экипажа. Я назвал вас автором этого предложения.
— Спасибо, сэр.
— Не за что. Все, что помогает рассеять скуку, монотонность пребывания на корабле и поднять настроение экипажа, представляет большой интерес для Патрульной Службы. Ну хватит об этом, у меня к вам вопрос.
— Слушаю, сэр.
— Мне хочется понять, почему вы тратили напрасно время, выращивая анютины глазки, вместо того чтобы наверстывать отставание в учебе?
Мэтт не знал, что ответить.
— Я просматривал отчеты лейтенанта Турлова и обратил внимание, что мистер Йенсен и мистер Джермэн опережают вас. За последние недели ваше отставание увеличилось. Приятно заниматься своим хобби, но ваша главная задача — учиться.
— Так точно, сэр.
— Я пометил отчет о вашей учебе за последние недели оценкой «неудовлетворительно». В следующей четверти нужно ликвидировать отставание. Между прочим, вы уже решили, каким будет следующий ход?
Мэтт не сразу понял, что капитан говорит уже о шахматах; Енси и он боролись за первое место в корабельном чемпионате.
— Да, сэр. Беру вашу пешку.
— Я так и думал. — Енси протянул руку за спину; Мэтт услышал, как он переставляет фигуры, выдергивая их штифты из углублений на шахматной доске. — Скоро увидите, что станет с вашим ферзем! — На лице капитана мелькнула зловещая улыбка.
Астероиды, космическая пыль, камни и осколки скал, наполняющие пространство между Марсом и Юпитером, движутся с различной скоростью — от пятнадцати миль в секунду недалеко от Марса до восьмидесяти миль рядом с Юпитером. Орбиты этих космических отбросов имеют самый произвольный наклон к плоскости эклиптики, но в среднем он составляет около девяти градусов.
Из этого следует, что космический корабль, двигающийся по кольцевой орбите на «восток» — или в одном с ними направлении — должен быть готов к возможности скользящего столкновения на относительных скоростях порядка двух миль в секунду, а также к очень маловероятному, но все-таки возможному столкновению под значительно более тупым углом и скорости, вдвое превышающей две мили в секунду.
Две мили в секунду — это скорость, всего лишь в три раза выше, чем скорость пули, вылетевшей из винтовочного ствола. ПРК «Триплекс» был построен таким образом, что наружная броня его корпуса могла выдержать удары космического песка и крохотных осколков, но более крупные частицы космической пыли, не говоря уже об астероидах, легко разобьют эту броню. Задолго до входа в опасную зону космонавты надели скафандры, вышли в космическое пространство и закрепили массивные стальные щиты над корабельными иллюминаторами. Теперь их кварцевые стекла также были защищены от мелких осколков. Незащищенными остались только линзы астрогационных приборов и радиолокационные антенны.
Однако эти меры не могли защитить корабль от крупных осколков скал и астероидов. Чтобы избежать опасности столкновения, капитан Енси организовал круглосуточное наблюдение, гораздо более внимательное, чем во время обычного космического полета. Восемь радиолокационных антенн неустанно обшаривали пространство вокруг корабля — как впереди, так и позади него. Енси исходил из того, что столкновение становится неизбежным, если пеленг на какой-нибудь предмет остается постоянным — здесь излишни сложные вычисления. Для того чтобы избежать столкновения, необходимо изменить курс или скорость, причем совершенно необязательно менять курс или скорость резко или на значительные величины. Полет через пояс астероидов — единственный участок их полета, где не требуется искусство пилотирования: нужно всего лишь внимание, неослабная бдительность.
Миллер, помощник командира, разделил всех курсантов и младших офицеров на вахты круглосуточного наблюдения за экранами радиолокаторов. Экраны дальнего радиолокационного предупреждения не только следят за пространством вокруг всего корабля, но и, строго говоря, не требуют постоянного наблюдения. Даже если человеческий глаз не успеет обнаружить постоянный пеленг на любой сближающийся с кораблем крупный осколок, это сделает сам радиолокатор и немедленно подаст сигнал тревоги — и тогда вахтенный офицер должен тут же, не теряя времени, включить реактивный двигатель на полную мощность!
К тому же не следует забывать, что пояс астероидов представляет собой достаточно свободное от космической пыли пространство; вероятность столкновения даже с песчинкой ничтожна. Поэтому перемены в жизни на борту ПРК «Триплекс» — если не считать более длительных вахт в дополнение ко всем остальным обязанностям — заключались
