Большинство жителей деревни действительно спали в сарае, который Дюрен помогла выкопать остальным жителям. Это был лучший выбор. И хотя моя прекрасная и мужественная подруга продолжала работать и после этого, даже у Дюрен были свои пределы. Было откопано ещё несколько домов, и туда поместилось больше народу, но большинство спало в стеснённых условиях в залатанном здании, окруженном снегом.
В таких условиях, когда нельзя было разжечь огонь, а тепло в основном исходило от одеял и тел под ними, обычно можно было ожидать сильного дискомфорта. Но в ту ночь скорбящие спали как брёвна и проснулись такими же свежими и отдохнувшими, как и я. И даже лучше… они были исцелены своим отдыхом!
Каким-то образом мелкие порезы зарубцевались и зажили почти за ночь. Более серьезные раны не исчезли, но теперь они не были такими тяжелыми, как вчера.
— Этот навык просто сломан.
Это был мой единственный комментарий, когда Дюрен рассказала мне об исцелённых людях. Скорее всего, в будущем у меня появятся ограничения, что может быть только одним активным благословением, или чем-то, что одновременно будет работать только благодаря одному навыку империи. Или... может быть, [Императоры] просто настолько могущественны.
Независимо от этого, все знали, что это произошло благодаря мне. Жители деревни проснулись, приготовили завтрак, помогли сменить повязки… они все были самодостаточны и умны. Но все они смотрели на меня, пока я сидел с Дюрен и ел жирный мясной суп.
Ирония судьбы: поскольку все животные погибли под лавиной, жители деревни теперь ели мясной бульон – редкое лакомство для них зимой, да и в любое другое время. Тёплая, сытная пища согревала мою грудь.
Я огляделся вокруг, ощущая, что на меня смотрят. Я чувствовал это, даже не видя. К тому же Дюрен дала мне об этом знать.
В кои-то веки их взгляды не были наполнены мелочными заботами о Дюрен. Я не слышал ни одного плохого слова в её адрес с тех пор, как принял руководство. В самом деле, все были слишком заняты, чтобы ссориться из-за чего-либо, кроме того, как сделать всё более эффективно.
После некоторого раздумья я встал. Я не произнёс речь. Я не говорил о вчерашнем дне или о своём классе. Люди слышали, что я тогда сказал: слухи распространялись быстро даже в ситуации катастрофы. Но я всё равно не упоминал об этом.
Я повернулся к дверям. Я знал, что там всё ещё лежали тела. И дома были всё ещё погребены под снегом. Скоро придут падальщики, если уже не пришли. Мёртвых нужно было похоронить с уважением, и я всё ещё беспокоился о нападении монстров.
— Давайте за работу.
Сказав так, я направился к дверям. Жители деревни беспрекословно последовали за мной. Дюрен шагала рядом, и она меня успокаивала. Она шептала мне:
— Я подняла уровень. Пять раз!
— О?
— И у меня появилось два Навыка! Два!
— Хорошо.
Я не улыбался. Ещё так много нужно было сделать, и для этого было слишком много потерь. Но я продолжал идти вперед. Риверфарму нужна вся помощь, которую он может получить. И теперь он мой. Моя ответственность.
Я чувствовал солнечный свет на своей коже. Я вскинул голову зная каждый дюйм и каждую щель в деревне. Я шёл вперёд, не обращая внимания на руки, протянутые, чтобы помочь мне. В этом месте я стоял на ногах даже более уверенно, чем люди со зрением. И тут мне пришла в голову мысль, что, несмотря на всё то, через что мне пришлось пройти, мне очень повезло с тех пор, как я пришёл в этот мир.
Чуть больше чем за месяц я нашёл ту, кого полюбил. Я нашёл способ видеть без зрения; у меня появился шумный питомец; и я оказался в нужном месте, чтобы помогать спасать жизни. Возможно, я даже изменил несколько взглядов по поводу осуждения девушки, которая шла рядом со мной.
Дома я был по-своему счастлив. Но здесь я мог видеть. Здесь у меня была цель. Поэтому, когда я шагал и отдавал людям приказы, я задался вопросом. Предназначен ли этот мир для меня? Это судьба или случайность? И есть ли способ однажды назвать это место?..
Домом?
Я не знал. Но я решил принимать всё это по одному дню за раз. Таким, какой я есть. Не как Лейкен, а как Лейкен Годарт, Император Незримого. Защитник Домика Дюрен. Правитель деревни Риверфарм.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
[Император].
3.13
Может быть, дело в вине, но не думаю, что [Дворецкий] Рейнольд такой уж плохой парень. То есть да, он немного чопорный и находится на службе у женщины, которая может скоро меня убить или начать пытать, но сам Рейнольд? У него есть класс.
Скорее всего, дело всё же в алкоголе. Но в свою защиту скажу, что я в одиночку выпила больше половины бутылки. Не слишком хорошая защита, согласна, но мои нервишки всё ещё шалят.
Почти буквально. Я сижу впереди волшебной кареты Магнолии, смотрю на снег, мечущийся вокруг нас, и снова вздрагиваю.
Гоблины.
Кажется, что они собирались порезать нас на лоскуты всего мгновение назад. На самом деле, прошло уже больше двадцати минут. А я всё ещё не успокоилась.
И Рейнольд тоже. Бедный извозчик сидит, сгорбившись на своём месте. Вино – любезно предоставленное пустой бутылкой, которую я недавно выбросила, – укрепило нас обоих, но ни одного из нас нельзя назвать счастливым.
Может быть, именно поэтому мы немного разговорились на нашем пути в сторону Инврисила и особняка Магнолии Рейнхарт. Мы болтали ни о чём конкретном; просто говорили, чтобы не думать. Но я узнала кое-что действительно интересное, как и он.
— Ты встретил Эрин?
— Вы знакомы с мисс Солстис, мисс Гриффин?
Мы уставляемся друг на друга. Я и понятия не имела. То есть я знала, что Эрин упоминала о встрече с леди Магнолией. Она много рассказывала мне об этом, и, конечно же, я расспрашивала её о деталях, но упоминала ли она [Дворецкого]?
…Чёрт. Думаю, упоминала. У меня плохое предчувствие, что это было одним из того, что я проигнорировала в её рассказе. Дура! Но Рейнольд, похоже, так же впечатлён тем фактом, что я знакома с Эрин.
— Она упоминала о вас, мисс. Как я понял, она беспокоилась о вашей безопасности, но я едва ли предполагал, что вы двое в настолько хороших отношениях.
— Это странно, не так ли?
Я вздыхаю, глядя на зимний пейзаж. Боже. Как бы я хотела, чтобы она была здесь. Она встретила Магнолию Рейнхарт и каким-то образом ушла совершенно невредимой. Эрин, может, временами и раздражающая, легкомысленная, но если уж я собираюсь войти в логово зверя, то предпочту, чтобы она была рядом.
И когда она рассказала мне обо всём, через что ей пришлось пройти… я сжимаю руку, вспоминая. Она рассказала мне о Магнолии, а я сорвалась на ней. Полезла в драку! Да, я только потеряла несколько пальцев, но мне следовало проявить больше понимания.
Сожаления. Я еду дальше с Рейнольдом и пытаюсь отвечать на его вопросы, думая о том, что будет дальше. Я умру? Или у меня будет шанс убедить леди Магнолию, что… что? Что я на той же стороне, что и она?
Это то, что она сказала Эрин. Но я не знаю, можно ли в это поверить. Я чертовски уверена, что не могу доверить знание о том, как делать оружие, ни ей, ни кому бы то ни было. Но как мне из этого выбраться, чтобы с меня шкуру не спустили?
У меня есть несколько идей. Первая из них – выпить из второй бутылки вина, которую я уговариваю Рессу нам передать. Иволет жадно глотает дорогое вино, сидя рядом со мной. Чем больше я смотрю на неё, тем отвратительнее это становится, но это одна из тех вещей, от которых я не могу оторвать глаз. Клянусь, она уже выпила как минимум в три раза больше своего веса, но похоже, что она физически не может напиться. Она просто продолжает радостно пить и напевать какую-то песню, возможно, на кельтском.
— Мисс, можно вас на пару слов?
Голос Рейнольда отрывает меня от моих мыслей. Я перевожу взгляд на него.
— Что?
Он колеблется и бросает взгляд назад, на карету позади себя. Я тоже смотрю… Ресса закрыла люк, разделяющий нас. Успокоившись, Рейнольд говорит со мной, но тихо, и я наклоняюсь, чтобы послушать:
