обстоятельства вынудили юношу оставить наши края…
– Да пусть едет, – махнул лорд Блумберри рукой. – Главное, до греха не дошло!
– А вы бы сумели простить, если?.. – осмелился я спросить.
– Ее – да, – твердо ответил лорд. – А его бы я убил.
Я поперхнулся. Впрочем, мой дядюшка примерно так и поступил. На дуэли, правда, но какая разница?
– А за то, что все обошлось, мне надо благодарить вас, мистер Кин, – серьезно сказал он.
– Скорее уж моего непутевого кузена, – усмехнулся я. – Без него ничего бы не вышло.
– Значит, и его тоже. Предложить вам… хм… гонорар, полагаю, значило бы обидеть вас, – продолжал лорд. «Сирил бы не обиделся», – подумал я. – Но знайте, Блумберри помнят добро. Вы можете обратиться ко мне в любое время, и я буду на вашей стороне.
– Даже если я совершу убийство? – не удержался я.
– А почему бы и нет? – вскинул он бровь. – Еще раз благодарю, мистер Кин. Вы спасли мой брак!
– Право, не стоит благодарностей, – произнес я, но лорд уже вскочил в седло, игреневый конь поднялся на дыбы и стрелой понесся по лугу. – Вот шальной…
Я посмотрел ему вслед и вернулся в машину. Оставалось надеяться, что все и впрямь закончилось.
Но увы. Все только начиналось. Если бы я знал, что отныне стану почетным гостем на всех, решительно всех приемах у лорда Блумберри, я бы тогда не остановился поговорить с ним! Леди Блумберри вряд ли догадывалась, какое участие я принял в ее судьбе, но была со мной неизменно приветлива. А супруг ее, к моему великому счастью, прекратил бомбардировать меня рассказами о лошадях, найдя парочку других жертв. С ним мы обменивались заговорщицкими взглядами…
А еще имелся Сирил, который при каждой встрече прозрачно намекал, что не против еще разок оказать мне услугу (читай, неплохо развлечься и подзаработать)…
Честное слово, от того, чтобы уехать на пару месяцев куда-нибудь на континент и отдохнуть от всего этого, меня отделяло уже немногое. Ну вот разве что необходимость присматривать за моими крошками: две-три недели они обойдутся без меня, но и только! Даже верному Ларримеру я не мог доверить столь длительный уход! Ну а скрыться как-то иначе было невозможно, разве только забрать всю оранжерею с собой, и это уже не казалось мне неосуществимыми планами.
Наверно, передумал я в тот день, когда ехал к тетушке Мейбл и ненадолго притормозил на вершине холма. Холм – это одно название, просто пологая возвышенность, но наверху чудится, что ветер чище, запахи разогретых поздним летним солнцем трав слаще, а воздух прозрачнее.
Тогда-то я и увидел их, чуть поодаль, у реки. Лорд Блумберри на своем вороном жеребце выделывал такие кульбиты, что меня оторопь взяла. Рядом пытался повторить это его старший сын, оседлавший того самого непослушного игреневого конька, хоть тот и был великоват для мальчишки. Младший сын пока крутился рядом верхом на крепконогом караковом пони, но ясно было: скоро и он окажется в компании этих сорвиголов. Неподалеку стояло ландо, запряженное парой гнедых – этот экипаж я помнил еще со свадьбы тетушки Мейбл, – а леди Блумберри и ее дочь расположились на траве, на плотном покрывале, и, наверно, раскладывали сандвичи для своих мужчин. Девочка, похоже, не питала никакой приязни к буйным забавам мужчин. Леди Блумберри выглядела вполне довольной и счастливой. Надо думать, угроза лишиться дома и семьи живо охладила ее «романтическую страсть».
Я усмехнулся и тронулся с места. Можно сказать – мелочи, ничего не стоящие мелочи, все уладилось бы без моего участия…
Но, может, все мои мучения были не зря?..
Кира Измайлова, Анна Орлова
Футарк. Второй атт
Глава 1
Хагалаз[11]
Немного о фэйри, революции и драматических переменах
Знаю седьмое: коль увижу я пламя высокое
Над друзьями, сидящими на скамьях,
Ярость огня волей моею задушена будет.
Чары такие мне ведомы.
Старшая Эдда, Речи Высокого[12]
Жизнь текла неспешно и размеренно, как и обычно в маленьких городках вроде нашего Блумтауна. Конечно, и здесь кипят страсти, но они редко появляются на поверхности, а для стороннего наблюдателя у нас всегда царит тишь да гладь…
Я как раз размышлял об этом, просматривая утреннюю газету, как вдруг заметил в стопке корреспонденции непривычного вида нарядный конверт. Это еще что такое?
Взяв конверт в руки, я сперва не поверил своим глазам… глазу то есть, а распечатав письмо – не поверил вторично. Лорд Блумберри приглашал меня на крестины сына и выражал искреннюю надежду, что я не откажусь выступить в роли крестного отца для его отпрыска! Нет, конечно, лорд был мне кое-чем обязан, но… Хотя что тут возразишь? Мне оставалось лишь заверить его в своей искренней признательности и принять столь лестное предложение. Другой вопрос, что я не лучшая кандидатура, дабы ввести младенца в лоно церкви… но распространяться о таком не стоило.
Только я подумал, что идет все тихо-мирно, и вот, пожалуйста… Хотя ничего страшного, переживу. Крестины я всегда предпочитал прочим церемониям (на которые меня периодически вытаскивала тетушка Мейбл), хотя бы потому, что продолжались они недолго. Ну и потом, та же тетушка наверняка будет неимоверно горда, что мне оказали такую честь… Мелочь, а все же приятно!
Вот только отчего такая спешка? Крестины традиционно проводят в следующее воскресенье после успешных родов, а завтра только четверг! Если мне не изменяет память, то я встретил доктора Милтона всего три дня назад, и в процессе обмена любезностями он обмолвился, что только-только вернулся из имения Блумберри. О том, что леди находится в интересном положении, знал весь Блумтаун, а из этого следовал нехитрый логический вывод: доктор навещал имение именно по данному поводу. Однако огорченным или встревоженным он не выглядел, из чего можно было заключить, что все прошло благополучно… И вдруг… Хотя чего только не бывает. Ну, будем надеяться, ничего страшного не приключилось!
Готовился к важному мероприятию я тщательно: попросил Ларримера вычистить мой парадный костюм, а сам долго торчал перед зеркалом, стараясь придать лицу полное сдержанного достоинства и осознания важности своей миссии выражение, но не преуспел в этом. Жаль, что нельзя поменять лицо так же просто, как искусственный глаз! Стоило на мгновение отвлечься, как левая бровь неудержимо ползла вверх, а углы губ приподнимались, что придавало моей физиономии ироничное выражение. Увы, здесь я ничего не мог поделать, поэтому махнул рукой и решил: «Может быть, это будет воспринято
