Террорист просто не успел выдернуть чеку. Если бы выдернул… секунда, не больше, даже меньше, одно простое движение — в закрытом гробу, возможно, хоронили бы уже его самого.
Техник-сержант осторожно поднял увесистую, ребристую гранату, удивился, какая она холодная, — и осторожно опустил в свой карман, убедившись, что чека не сдвинута с места.
— Пошли. Давай закончим все это дело…
Даже здесь было слышно — на палубе стреляли…
Сухогруз «Яркая звезда»
Капитан Хамза Нунан
Когда террористы вышли из рубки — капитан посмотрел им вслед, медленно досчитал до пяти. Потом передвинул ручку машинного телеграфа на «Самый малый вперед», переложил штурвал влево на десять градусов — больше нельзя, это тебе не яхта.
— Капитан, что вы делаете? — спросил Абделькарим, первый помощник и штурман, на этом судне должности совмещались.
— Ложусь в дрейф, вот что я делаю… — усмехнулся капитан.
— Но Абдул…
— Абдул сбежал. Ты боишься его тени?
— Я боюсь Аллаха.
Капитан сплюнул на пол, чего делать здесь, на мостике, было нельзя — это приравнивалось к святотатству.
— Аллах простит нас за то, что мы сделали, мухандис.[88]
— О чем вы, рахбан?[89]
— О страхе, мухандис. О страхе перед ублюдками, которые лгут.
— Я никого не боюсь!
Ответить капитан не успел — на лестнице, ведущей вниз, на палубу, гулко зарокотал пулемет…
— Вот сейчас мы это и узнаем…
— Рахбан! Там американцы!
— И что?
— Мы должны…
Капитан покачал головой, которая за год превратилась из черной в совсем седую.
— Не хочешь ли ты сказать, Абделькарим, что ты собираешься драться с ними? Ведь они пришли сюда, чтобы мы остались живы.
— Не могу поверить, что вы это говорите, рахбан.
— А я не могу поверить в то, что вижу. Пары слов, произнесенных затесавшимся в нашу команду лживым ублюдком, пары слов об Аллахе, произнесенных негодяем, хитрым и коварным, как змея, — достаточно для тебя, чтобы ты…
— Инзил! Инзил! Инзил! Ядаук Эрфаа! Ядаук Эрфаа![90]
Двое американцев с оружием ворвались в рубку.
— Здесь нет врагов для вас, — сказал капитан, не поднимая рук. Он сказал это по-английски, потому что все капитаны в обязательном порядке должны свободно владеть английским, за исключением тех, кто ходит только по внутренним водным путям.
— Сэр, прошу вас поднять руки, — перешел на английский и техник-сержант, — немедленно! Военно-морской флот США, берем корабль под свой контроль.
Один из находящихся на мостике моряков потянул руки из кармана.
— Замри! Не двигаться! — крикнул капрал.
Угроза пулеметом была достаточно реальна, моряк замер.
— Сэр, назовите свое имя, — потребовал сержант от капитана. Каким-то образом он инстинктивно почувствовал, что капитан на его стороне.
— Мое имя Хамза Нунан, я капитан этого судна.
— Люди, которые находятся на мостике, — вы их всех знаете? Среди них нет террористов?
— Нет, сэр. Ни я, ни мои люди не являются…
Аллах акбар!
Один из моряков — он стоял слева, а не справа, куда смотрел пулемет американского капрала, — бросился на техника-сержанта с ножом, неизвестно откуда появившимся в его руке. Тускло блеснула в руке полоса стали, но американца было этим не взять — он сделал шаг в сторону и выстрелил, выстрелил от бедра, но как нельзя точно. Пуля сорок пятого калибра ударила матроса в переносицу — и он повалился под ноги технику-сержанту.
— Нет, Абделькарим, нет! — крикнул капитан.
У капрала сдали нервы — и он нажал на спуск пулемета…
Сухогруз «Яркая звезда»
Капитан Хамза Нунан
Несмотря на то что все стекла были выбиты, все равно пахло кровью. И порохом. Дым от пороха был таким тяжелым, что не улетучивался…
— Не надо этого было делать, капрал… — тяжело проговорил техник-сержант, когда все закончилось. Заканчивается в наши времена все быстро — несколько секунд, и перед ними был залитый кровью мостик и шесть трупов, в том числе и капитана.
— Сэр, у него… — внезапно капрал согнулся, и его вырвало.
На палубе грохотал бой.
Техник-сержант подошел к тому, с которого все началось, поддел безжизненную руку ногой — так и есть. Пистолет.
Ни один военный трибунал, даже в наши поганые политкорректные времена, не признает ни его, ни капрала виновными — судно захвачено террористами, моряки подверглись прямому нападению, вместо пистолета могла быть и граната.
И все равно — плохо.
Сержант Гаола достал зеленую дымовую шашку, выдернул чеку и бросил ее поближе к разбитым пулями иллюминаторам. Зеленый дым — объект под контролем.
— Пришел в себя? — спросил он напарника.
— Что, сэр? — Глаза у капрала были больные и страшные, в морской пехоте это называли «взгляд тысячного метра», когда ты остался в живых один из всего взвода и кровь врага тяжелыми каплями падает на землю с твоего штыка.
— Пришел в себя, спрашиваю?! — рявкнул сержант.
— Да, сэр! — Капрал нашел в себе силы отрапортовать.
— Тогда держи дверь, мать твою! Прикрой мне спину!
— Есть, сэр!
Сержант наконец-то избавился от тяжести, которую он носил на своей спине. Снайперская винтовка пятидесятого калибра, предназначенная для использования с вертолета, с воздушного патруля, как нельзя лучше подходит для того, чтобы контролировать палубу сухогруза.
От рубки донесся приглушенный рокот — подходили новые вертолеты с десантом. Сержант, опасаясь прицельного выстрела с палубы, выглянул из разбитого оконного проема и увидел, как два человека бегут между контейнерами. В руках у одного было что-то, напоминающее ракетную установку.
Сержант поместил ствол винтовки в оконном проеме, выстрелил — раз, и еще раз. Промахнуться на таком расстоянии и из такого оружия было невозможно — первая пуля сломала стоящего в проходе между контейнерами с ракетной установкой боевика, вторая — размазала другого, который прикрылся контейнером, но голова его была видна в прицеле. А через секунду головы не стало, а ее остатки брызнули на ребристые стены контейнеров…
Воздушное пространство Катара
USAF 920 RQW
— Мостик захвачен!
— Наблюдаю зеленый дым, с мостика наблюдаю зеленый дым! Мостик взят.
Капитан Бретт Вудроу спрятался за контейнером, в него пустили очередь из «АК», кто-то еще оставался в живых на палубе — и он ответил тем же. В него не попали — и он не был уверен, что попал он…
Сзади хлопнули по спине.
— Сэр, десантирование завершено!
Game over…
— Короткими перебежками — вперед!
* * *
Пулемет ударил с надстройки, заставив парашютистов уйти с палубы, спрятаться за контейнеры. Пули свистели совсем рядом.
— Линда, черт возьми, что происходит?!
— Спокойно, мальчики, сейчас… — принятым среди вертолетчиков светским тоном ответила Линда.
Отрывисто застучал пулемет, подавляя огневую точку противника.
— Вот… так. Путь свободен.
— Премного благодарен. Впереди чисто…
— Кажется… да. Перед вами никого нет, какая-то активность на носу.
— Тебя понял, прикрывай нас.
— Как всегда, мальчики…
— Перебежками — вперед! Активность на носу — внимательнее!
* * *
Перебежка — контейнер. Присматриваешь место впереди — восемь-десять шагов максимум. Они прошли палубу, капитан истратил всего восемь патронов — но только чертям известно, как жутко проходить эту чертову палубу чертового корабля мусликов, даже если тебя прикрывают сверху, с воздуха.
На носу судна боком лежал искореженный, с треснувшим от удара фюзеляжем «Морской ястреб», хвост его зацепился за контейнеры, нос был на палубе. То, что видел капитан, было покрыто дырами, как швейцарский сыр, в нескольких шагах от вертолета лежал террорист, чуть дальше, на проходе — еще один…
Сухо треснула автоматная очередь — капитан едва успел уйти от нее, пули хлестнули по палубе, выбили искры. Капитан перекатился, вскидывая автомат, — и только тут ему пришло в голову, что это — совсем не «калашников», это больше похоже на…
— Не стрелять! Не стрелять, вашу мать, свои! Не стрелять!
Кто-то все же выстрелил.
— Не стрелять! Впереди свои, не стрелять!
— Кто свои?! Кто свои?! — крикнули от вертолета.
— Спасательная команда девятьсот двадцать! Я капитан Бретт Вудроу, ВВС США! Не стрелять, не стрелять!
— Покажись! Выйти и покажись!
Капитан сделал шаг из-за контейнера…
Траверз Дохи
Вертолет «НН-70», позывной Морской конь-четыре
— Захожу на цель, на палубе до два-ноль танго, до два ноль танго, вооружены и ведут огонь по мне! Открываю огонь!
