– Меллиора! – твердым голосом повторил Уорик. – Я не сомневаюсь в твоих талантах целительницы. И не подвергаю сомнению то, какое значение имеет жизнь этого человека. Но сейчас ты пойдешь со мной.
Сглотнув, Меллиора посмотрела на Игранну. Если она не пойдет сама, Уорик подойдет к ней и заставит подчиниться. Она боялась проявления его гнева. Гордо приподняв подбородок, она одарила Игранну сердитым взглядом, затем повернулась к мужу.
– Мой дядя не устраивал этого нападения, Уорик. Даро уважал моего отца. Он воевал рядом с тобой, воевал за короля Давида.
– Меллиора, – повторил Уорик, – пойдем со мной.
– Я никогда не предавала тебя или кого-то другого викингам.
– Меллиора, пошли, – непререкаемым тоном проговорил Уорик.
Ей стало не по себе. Он явно подозревал ее. Игранна обвинила ее, поверив на слово врагу.
– Иди, Меллиора. – Это был голос Фагина.
– Я буду ухаживать за братом вместе с Фагином, – сказала Игранна и, подойдя к Меллиоре, положила руку ей на плечо. Вероятно, услышав, насколько суров был Уорик с женой, она пожалела о своих словах и, возможно, поверила в невиновность Меллиоры.
– Он нуждается в постоянном уходе, кто-то должен сидеть при нем, не отходя ни на минуту.
– Да, Меллиора, я буду при нем все время, – сказала Игранна. – Фагин останется со мной.
Меллиора опустила голову. Кажется, Уорик потерял терпение и, решительно направившись к ней, вцепился пальцами ей в руку.
– Потом, жена, ты можешь вернуться, чтобы присматривать за любимым мужчиной, но сейчас пойдешь со мной! – со скрытой угрозой произнес он.
Меллиора закусила губу. Было очевидно, что Уорику с трудом удается совладать со своим гневом. Они вышли из дома. За дверью их ожидал Ангус.
– Как Эван? – тихо спросил он.
– Жив. И вполне может выжить.
– Прибыл гонец от Давида. На границе новые неприятности.
– В Тайне?
– В восточной земле Питера. Его явно пытаются втянуть в активные действия.
– Готовь наших людей. Мы выезжаем утром.
Уорик подвел Меллиору к лодке, нос которой был украшен головой дракона, лодке ее отца, лодке викингов, – лодке, которая должна была перевезти их на остров во время прилива.
На острове их ждал Меркурий. Меллиора не выразила ни малейшего протеста, когда Уорик посадил ее на своего громадного коня и сам сел позади. Они направились в крепость. Здесь уже было много людей, повозок, лошадей. Они ехали в молчании, то и дело останавливаясь, чтобы ответить людям, которые негромко спрашивали о самочувствии Эвана, после чего возвращались к своим делам.
Когда они оказались в спальне, Меллиора подошла к камину, повернулась и решительно заявила:
– Я не имею никакого отношения к этому набегу. Я соглашалась на замужество вовсе не для того, чтобы устраивать с Даро заговоры в ущерб своему имуществу и своему народу.
Уорик закрыл дверь, снял накидку, ножны, положил клеймор – оружие отца – на кровать.
– Ты слышишь меня? – воскликнула Меллиора.
Глядя на нее, Уорик скрестил на груди руки.
– Эван – твой человек, – сказал он. – А Игранна – твоя подруга.
– Именно! С какой стати я бы стала вредить им?
– Эти люди, как выясняется, остались, когда викинги отступили. Но так ли это? Может, кто-то решил, что крепость фактически неприступна и проще всего убить тех, кто ее охраняет, по одному. Интересная мысль.
Меллиора взорвалась от ярости.
– Так ты и в самом деле считаешь, что я сплю с тобой и одновременно строю планы, чтобы мой дядя захватил это место?
– А ты спишь со мной по своему желанию? – вежливо осведомился Уорик.
Она отвернулась и схватилась за каминную полку.
– Одно лишь слово из чьих-то уст – и ты уже готов меня обвинить бог знает в чем! Это слово было сказано врагом, которого мы даже не видели! И пожалуйста, ты уже поверил ему! Ты – скотина и выродок.
Она сделала попытку ударить его, но он поймал ее руку и притянул к себе. Его пальцы сжимали ее как тиски. Меллиора отчаянно пыталась вырваться. Она не могла выносить его прикосновений, его запаха, ибо это напоминало об их близости, о чувствах, которые все больше овладевали ею, о влечении к нему, о мгновениях ревности. Ей удалось вырваться, и она отбежала в другой конец комнаты.
– По-твоему, Эван, умирая, лжет...
– Проклятие! Я ни с кем не вступаю в заговоры, чтобы навредить ему!
– Я знаю. Ты его любишь, – сухо сказал Уорик. Меллиора резко повернулась к нему.
– Он – друг и хороший человек. Он служил тебе, и ты сам высоко ценил его.
– Тебе нет необходимости защищать его передо мной. Другое дело – объяснить свои собственные слова и действия.
Она некоторое время смотрела на мужа, затем тихо сказала:
– Ты можешь верить или не верить, но мне вовсе не хочется здесь оставаться. Я хотела ехать с тобой. Но сейчас... Я должна остаться.
– Если я тебе это позволю.
Меллиора не торопилась с ответом. В душе ей хотелось, чтобы он не позволил, чтобы настоял на ее поездке с ним. Однако при всех знаниях Фагина и любви Игранны к своему брату талантами Меллиоры как целительницы никто из них не обладал.
– Ты обязан позволить. Он может умереть. Он верно и добросовестно тебе служил.
– И ты любишь его. Меллиора покачала головой.
– Между нами ничего нет. И ничего не было. Тебе это известно. Никогда и ничего, кроме слов, праздных обещаний и мечтаний...
– Мечты, миледи, могут быть гораздо более опасны, нежели грехи плоти, – заметил Уорик.
– Ты едешь к любовнице. К той самой, с которой делил плотские радости, – с горечью сказала Меллиора.
– Ты еще можешь поехать со мной.
– Но я должна остаться.
– Должна?
– Ты и сам это знаешь. Он может умереть! Пожалуйста, не запрещай мне...
– Нет, я не могу и не стану запрещать тебе остаться, Меллиора. Выбор за тобой.
Она внезапно отвернулась от мужа, чтобы он не увидел слез, которые брызнули у нее из глаз и побежали по щекам. Она вздрогнула, когда Уорик оказался у нее за спиной и повернул лицом к себе. Он провел пальцами по ее волосам и приподнял вверх подбородок.
– Я не нахожусь в союзе с теми викингами, которые выступают против тебя! – горячо сказала она. И удивилась, увидев, что он улыбается.
– Я никогда не говорил, что ты была в союзе. Я лишь сказал, что есть достаточные основания для того, чтобы ты обратилась к своему дяде-викингу за помощью. Человек, которого убил Эван, заявил, что Даро виноват. У меня нет тому доказательств. Вероятно, кто-то уверен, что я легко в это поверю и обвиню тебя и Даро. И что, возможно, даже поведу войну против Даро... И против собственной жены.
Изумленная Меллиора с трудом перевела дыхание. Она чувствовала облегчение после его слов, но и раздражение оттого, что он подверг ее такому испытанию. Тем не менее, она знала, что ее слова о любви к Эвану, высказанные столь страстно, рассердили Уорика.
