– Хорошо. Запомню предостережение. Но, давая клятву, я не обещал одного. Что тебя не изнасилую.
Легкой подсечкой сбил ее с ног и повалил на согретую солнцем, пряно пахнущую траву. Эна, приняв условия игры, боролась яростно. С ее подготовкой она могла запросто меня покалечить, а захоти – и убить. Разумеется, мы оба были достаточно осторожны, чтобы не доиграться до увечий. Вот и боролись, как охваченный похотью деревенский увалень и попавшая ему в лапы несчастная пастушка. Эна так вошла в роль, что когда я поставил ее перед собой на колени – штаны спущены, руки завязаны сзади пучком травы – весь вид ее выражал ужас и скорбь. А я долбил и долбил ее, пока моя пушка не выстрелила с такой силой, что я сам словно стал одной могучей струей спермы и улетел в огненную бесконечность.
Но не остановился и был награжден. Эну, дрожащую в полубеспамятстве, вдруг потряс такой спазм… она громко застонала, вцепилась зубами в ворот моей рубахи, зарычала, задергалась в моих руках.
Долго мы отдыхали, лежа рядом, потом помогли друг другу избавиться от одежды. Жесткий, пахнущий солнцем ковер травы, стебелек, щекочущий ухо и рядом – живая человеческая душа. Никогда, ни до, ни после мы с нею не понимали друг друга так полно, без слов…
На этот раз вместо бешеного штурма я, постепенно разогреваясь, без спешки входил в Эну. Пламя, раньше чуть не пожравшее нас, теперь медленно плавило наши тела и души, чтобы мы с ней навсегда стали одним целым. Я шептал ей нежные, ласковые глупости, она отвечала мне вся и телом и дыханием…
– Ame to, ame… ame… Prinej la… Prinej!
Ее радость и печаль, горе и страсть стали моими. И мою боль разделила она… Изнемогая от тягучей истомы, я не выпускал ее тела из своих сплетенных рук, желая исчезнуть навсегда, но вместе с ней…
…Я очнулся среди пряной прохлады, не сразу поверив себе. Стояла глубокая ночь. Эна спала рядом, лежа навзничь, спокойно дышала. Полное звездного тумана небо накрывало нас своей перевернутой хрустальной чашей. И гигантское коромысло Млечного пути держало на весу весь Мир и нас двоих вместе с ним.
Я не будил Эну, пусть ей видятся счастливые сны. Вскоре она сама вздохнула глубоко, легко коснулась меня рукой и быстро села.
– Ох! Вот это мы дали!
Не обошлось без смешного. Эна никак не могла отыскать в темноте свои штаны.
– Ладно! Рубашка длинная, сойдет так… – она уже накинула на себя рубашку, но не успела застегнуться, смутно белея обнаженной кожей.
Тут я и взял ее в последний раз за эту ночь. Когда мы встали, Эну заметно водило в стороны. Взявшись за руки, тихо побрели по ночной аллее туда, где светились окна резиденции. И тут Эна, неприлично ругнувшись, споткнулась, я едва успел ее поддержать.
– Вот и штанишки нашлись! Одевайся – не могу подорвать твой политический вес, ведя из лесу с голой попой!
Она крепко шлепнула меня по месту с таким же названием – рука у нее тяжелая. Но совету моему вняла.
Веранда, выходящая в сад, была ярко освещена. Старомодный в своем щегольстве Рон курил сигарету в длинном мундштуке, глянул искоса на нас с Эной. Я за все время не заметил никого из охраны, но был уверен, что каждый из них на своем месте. Рассмешила мысль, что все они в курсе наших ночных забав и бдительно охраняли наш покой. Интересно, что Эна, похоже, совсем не роняла себя таким поведением в глазах своих людей. Так смотрят сквозь пальцы на слабости человека, которого искренне любят.
Прощальное пожатие ее руки, неожиданно сильное, и Эна оставила нас с Роном вдвоем. Я проводил ее взглядом.
– Она доверяет вам… – Рон обронил свое замечание как бы, между прочим.
– Не намерен злоупотребить, – отрезал я. – Пусть вас это не колышет.
Он усмехнулся:
– Спокойной ночи.
На моей постели маленькой принцессой спала Ригли, свернувшись калачиком и подложив ладонь под щеку. Она была одета, ее новое платье переливалось перламутровым блеском в свете ночника. Сандалии валялись рядом с койкой на полу.
Я тихо проскользнул на кухню, открыл морозильный шкаф. Дверца слабо щелкнула, и тут же я услышал, как заворочалась Ригли. Вернулся в комнату.
– Ригли, ужинать будешь?
Она сидела, вытянув тонкие голые ноги, зевая, терла глаза руками.
– Я тебе тоже рогов понаставлю. Будешь знать.
Элиза Маккиш закинула голову, глядя на башню теплообменника.
– Никогда не верила, что эта циклопическая штука – не бред безумца, а вполне работоспособное сооружение…
Полированный металл гигантских зеркал источал невероятный блеск, сходившийся чудовищным жаром на выкрашенной в черный цвет башне, вонзающейся в бледно-синее небо.
– Фаллический символ, я бы сказала… В своей дерзости мы…
– Оттрахали вселенную, – подхватил я.
Вчера солнечный коллектор заработал в половину проектной мощности и дал ток. Даровая энергия. Пойманный солнечный свет. До сих пор все мне казалось чудом. Я вспомнил, как Хозяйка говорила о древних знаниях, способных вызвать хаос в мире. Нет, не так. «Мир свихнется» – вот ее слова.
Мой заместитель опустила голову, сняла темные очки, повернувшись ко мне. На нее было приятно взглянуть. Ровный загар, матерчатая кепка с большим козырьком скрывает медно-красные, завязанные сзади волосы. Шорты и майка плотно облегают фигуру, крутые бедра, тугую грудь.
Элиза полностью оправилась от пережитого, хотя в ее отношении ко мне осталась нотка благоговения. О Хозяйке не вспоминала до сегодняшнего дня, с головой уйдя в работу. И оказалась отличным администратором – лучшего помощника мне не найти. Четыре месяца прошли в сумасшедшем темпе. Тир теперь принадлежал нам – всем тем, кто его строил.
Каждый из нас обладал правом собственности на земельный участок в черте города. Особым указом Хозяйка гарантировала такое же право и наследникам умерших при условии, что они выберут Тир местом жительства. Бывшее поселение превратилось теперь по большей части в скопище складов, а встающие один за другим новые дома из белого местного камня заселяли семейные пары. Не случайно женатый сектор был в нашем поселке самым многочисленным – я понял замысел Хозяйки. Из орды рабов ей удалось создать нормальное человеческое сообщество. Только одного она не предвидела и сегодня Элиза сказала об этом прямо.
– Именно тебя считают люди освободителем. И не только здесь, в Тире.
– Преувеличиваешь. Я всего лишь что-то вроде военного коменданта или начальника гарнизона.
Элиза хмыкнула иронически, не прибедняйся, мол. И то – для поддержания порядка нам нужны были военизированные формирования, и я их создал, отобрав людей из ранее служивших, а также из числа охранников, что женились на поселенках – были и такие. Остальных отослал восвояси – незачем мозолить глаза тем, кого раньше стерегли. Нынче Тир – быстро растущий молодой город, обладал собственной небольшой армией. Я прикидывал уже: насколько большую территорию с плодородными землями вплоть до юго-восточных предгорий смогу взять под контроль. Получалось, что сил наших еще не достаточно, но перспектива рисовалась хорошая. При условии, что Народ гор не предъявит претензий на то же жизненное пространство раньше, чем мы окрепнем. Но пока горцы сидели тихо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
