Читаем без скачивания Убитый манекен : сборник - Станислас-Андре Стееман

Действительно, шаги гулко отдавались по мостовой. И снова Луиза Боске проявила холодный здравый смысл:

— Кто-нибудь запоздал вернуться из кафе. Что вас так взволновало?

Г-жа Пети-Аве не упускала случая использовать скрытый драматизм ситуации:

— Что?.. Ты больше ничего не слышишь, Луиза?

— Да, сударыня. Честно говоря, я слышу еще чьи-то шаги. Кто-то еще идет по Центральной улице.

— Кто-то еще, правда? Человек ступает на цыпочках, человек, следующий за первым и старающийся, чтобы тот его не услышал…

— Или, сударыня, уважающий отдых остальных.

Первые шаги удалялись — открытые, уверенные, честные. Другие стали слышнее — они переместились под окна и тоже удалились…

Звук шагов стал реже и сильнее — так, словно второй прохожий бросился бежать…

Затем неожиданный крик прорезал тишину. Хриплый, нечленораздельный, почти нечеловеческий — крик человека, которого душат. От него ночь содрогнулась, как раненое существо, и почти тотчас одна, другая, все соседские собаки протяжно завыли.

— Там… там… — задыхалась галантерейщица.

Луиза Боске откинула одеяло. Ее силуэт проступал во мраке светлым пятном, напоминающим привидение.

— Кого-то убивают, — сказала она. — Да, сударыня, это очевидно. Надо пойти посмотреть.

Она подошла к двери и отперла ее. Как ни странно, г-жа Пети-Аве не протестовала. Собственно говоря, поначалу ей казалось, она лишается чувств, но теперь надо всем возобладало жадное любопытство. Когда ей удалось, наконец, дрожащими руками зажечь лампу, в зеркале мелькнуло искаженное отражение ее побелевшего лица.

Обе женщины буквально скатились по лестнице. Чтобы открыть входную дверь, у них ушло не больше минуты. Набросив шали на плечи, они побежали к тому месту, где это должно было произойти.

Они быстро нашли то, что искали… Труп лежал лицом к земле на расстоянии шести домов, на границе света и тьмы.

II. Убитый

— Вот, — Виру подтолкнул на середину стола листок с записью расчетов. — Господин Гитер, вы должны 11 франков 50 сантимов господину Виерсу. Вы, Верспрее…

Но возмущенный гул перекрыл конец фразы. Он ведь не собирается уходить? Еще не поздно. В самом деле, было еще не поздно. Гитер и Верспрее горячо настаивали, чтобы им дали возможность реванша.

Виру покачал головой:

— Извините меня. Здесь еще господин Косс, который только и ждет случая занять мое место.

Он обернулся к крупному краснолицему человеку, следившему за каждой партией блестящими от зависти глазами:

— Не правда ли, господин Косс?

— Дело в… — начал Косс.

Но тут опять вмешались остальные — ведь едва пробило половину одиннадцатого.

— Виру, — провозгласил Верспрее, — дорогой мой, вы не заставите нас поверить, будто собираетесь спать… Итак?

— Хе! хе! — подал тоненький голос Гитер. — Может быть, вас ждет какая-нибудь сентиментальная прогулка?

Пожав плечами, Виру отодвинул свой стул.

— Плут! Он не говорит «нет»! Нет, вы слышите, он не отпирается!.. Признайтесь, Виру, за этим кроется женщина?

— Признавайтесь, Виру! — хором подхватили остальные. Виру отрицательно покачал головой, но одновременно принял столь самонадеянную позу, что ни у кого из присутствующих не осталось на сей счет ни малейших сомнений.

— Счастливчик! — воскликнул Виере. — И вечно-то он слоняется… А! Вам ни одна не отказывает. Она брюнетка? Блондинка?

— Рыжая? — вмешался Косс.

— Ба, оставим это! — Виру встал — Господин Косс, занимайте мое место. Оно приносит удачу.

— Везет в любви… Лучшие пословицы порой оказываются ошибочными, — сказал Гитер. — Доброго вечера, дон Жуан. Мы увидим вас завтра?

— Завтра может быть… Послезавтра — нет. Я вновь отправляюсь под чужие небеса.

— И вы увидите новые лица! — с сожалением протянул Косс. — Другие места… Более красивых женщин… Господин Виру, я всегда завидовал вашей судьбе…

Виру выкатил грудь, выгнул спину и выставил ногу вперед.

— Право слово, — заметил он, — не могут же все быть коммивояжерами. У этой профессии свои прелести, но и свои трудности. Нужно быть обходительным, красноречивым, иметь хорошие манеры…

— Краснобаем, — заметил Верспрее.

— Именно краснобаем! Это красноречие простых людей… Нужно также обладать выдержкой, энергией, отличным настроением…

— Нужно нравиться женщинам, — вставил Виере.

— Нравиться женщинам! — мечтательно произнес Косс. — Честное слово, пожалуй, мой отец был не так уж неправ, настояв, чтобы я продолжил его дело… — И смиренно добавил — Я никогда не пользовался особым успехом у женщин.

— За исключением госпожи Косс! — рассмеялся Виере.

Виру уже надел пальто и шляпу и, перегнувшись над столом, пожимал руки.

— Итак, доброго вечера, — сказал он. — Мы возобновим игру завтра, если вы хотите и если я еще буду здесь… Удачи всем!

Он хлопнул по спине маленького Гитера:

— Ну, а вы, старина, следите за своими «объявлениями»… Спокойной ночи!

— Передайте ей мое почтение! — крикнул вдогонку Верспрее.

— Поцелуйте ее за меня! — посоветовал Виере.

Коммивояжер вышел, и на время установилась тишина. Затем Косс спросил:

— Как мы разделимся?

— По жребию, — ответил Виере, сдавая карты, и добавил — Счастливый характер у этого Виру!

— Да, славный малый, — поддержал Верспрее. — Немного тщеславен, чуть-чуть враль, но мухи не обидит… Знаете, с кем он встречается?

— Догадываюсь, — ответил Виере.

— А я нет, — сказал Косс. — С кем?

Трое остальных рассмеялись, подталкивая друг друга локтями и хлопая по ляжкам. Как, он не знает? Но вся Сент-Круа в курсе любовных похождений Аристида Виру, коммивояжера по шелковым товарам и галантерее.

— Так кто же это? — настаивал Косс.

Но его товарищи были слишком счастливы встретить наконец-то кого-нибудь, кто «не знает», и не торопились пускаться в откровения, разыгрывая скрытность, обычно их не отличавшую.

— Вам сдавать, — заметил Виере. — Господин Верспрее, мы играем на пару. Рассчитываю на вас, чтобы выиграть.

Таким вот образом игроки в бридж Сент-Круа собирались каждый вечер в Белой Лошади (гостиница — ресторан — кафе — кабачок — комнаты для приезжих) на Вокзальной площади. Обычно хозяин сего уважаемого заведения г-н Лепомм ежедневно около восьми часов наблюдал, как они подходят парами или группой. Изредка кто-нибудь один пропускал встречу. Обмениваясь неизменными шутками, замечаниями о погоде и политике, они громко требовали карты и заказывали безобидные напитки.

Ежевечерне составлялось как минимум два стола. Те, кто приходили последними и не находили партнеров, следили за игрой остальных, пока кто-нибудь, привыкший рано ложиться или уступавший мольбам оставленной супруги, не освобождал место.

Таковы были развлечения почтенных жителей Сент-Круа. В распоряжении же пылкой молодежи они охотно оставляли единственный кинозал деревни, где звуковое сопровождение обеспечивалось самими зрителями. Три раза в неделю очередной герой без страха и упрека давал суровый, но заслуженный урок множеству злодеев, а сидевшие в партере зрители до шестнадцати лет, не помня себя от радости, что их впустили, с воодушевлением копировали его действия.

— Вам сдавать, господин Виере.

Длинный и тощий Верспрее, был деревенским ветеринаром. Его безжалостные суждения о всех и вся отличала намеренная резкость в отличие от жизнерадостных взглядов великана Виерса, готового посмеяться в первую очередь над собственными шутками. Верспрее лечил животных, Виере их убивал, так как держал мясную лавку. Разумееется, Верспрее и другие не считали здоровяка человеком «своего круга», но держался он всегда любезно, к тому же прекрасно играл в бридж, и ему прощалось скромное происхождение. Г-жа Косс, пеняя мужу за слишком частые отлучки, заявляла, будто для нотариуса дурной тон общаться с простолюдином, но в этом вопросе, правда, только в этом, Косс предпочитал оставаться тугим на ухо.

— Кстати, — заметил Гитер, — только что у въезда в деревню остановились повозки цыган. Вы их видели? Мне кажется, это те же, что и полгода назад.

— Что до меня, — подал голос Верспрее, — так я не в восторге от подобного соседства. Вечные лодыри, они только и ждут случая пощипать бедняков… Если эти бездельники останутся здесь несколько дней, вам самому, господин Гитер, придется следить за надежностью запоров на курятнике и крольчатнике.

— А вы обратили внимание, — застенчиво вмешался Косс, — насколько хороши обычно женщины, сопровождающие этих фокусников? Красивы, должен бы я сказать. В их юбках всегда будто немного солнечного света…

— В ваших устах, — опять вступил Верспрее, — подобные речи мне кажутся странными. Может, эти женщины и красивы, но меня шокирует их грязная одежда… Да, шокирует…