За всю свою жизнь она ни разу не видела Уоррена неопрятно одетым. А сейчас, хотя он все еще был в смокинге, но без галстука, рубашка мятая и вся в пятнах, щеки и лоб в саже. Его седые волосы были намазаны гелем, но больше всего пугала маска непробиваемого спокойствия на его лице.
— Я так и подумал, что найду тебя здесь, — сказал он. — Где Алекс?
Каролин хватило ума не оглядываться. Судя по всему, Уоррену он был не виден. Сейчас любое, даже самое маленькое преимущество для них на вес золота.
— Где-то здесь, — уклончиво ответила она и ужаснулась, услышав, как дрогнул ее голос.
— То есть он настоящий Алекс? — устало спросил Уоррен. — Он обманул меня. Но с другой стороны, он всегда был мошенник и проходимец. Я же был настолько глуп, что не сразу осознал правду. А когда все понял, то подумал, что его нет в живых.
— Макдауэлла не так-то просто убить.
— Мы с тобой оба знаем, что он не Макдауэлл, — тихо произнес Уоррен. — В отличие от тебя.
— Неужели в тебе вдруг проснулись отцовские чувства? — Каролин вложила в свой вопрос весь цинизм, на какой только была способна.
— Отнюдь. Салли принесла тебя в дом, хотя я, скажу честно, возражал. Я не ощущал себя отцом. Ты была случайностью, о которой лично я предпочел бы забыть, но моя сестра поступила по-своему. Алексу была нужна подружка для игр. Хотя не думаю, что она имела в виду те игры, которым ты с ним предавалась в последнее время.
Несмотря на помятый вид, Уоррен сохранил свое коронное высокомерие.
— Это не объясняет, почему ты хочешь нас убить.
Уоррен оторопел:
— Я? Убить вас? С какой стати? Я пришел, чтобы… — Он недоговорил; в глазах его застыл ужас. В следующий миг Уоррен беззвучно рухнул у ее ног, и Каролин увидела, как из дыры в спине дорогого смокинга растекается по крыльцу лужа крови.
Она окаменела, не в силах издать даже писк. Затем медленно подняла глаза и, к величайшему своему удивлению, увидела перед собой самодовольное лицо кузена Джорджа.
— Нет, ты все-таки плохо соображаешь, Каролин, — произнес он. — У него даже не было пистолета. С какой стати, скажи на милость, ему было тебя убивать? Этот несчастный идиот хотел тебя спасти.
— Так это ты… — прошептала она.
— Разумеется, это я, — довольно ухмыльнулся Джордж. — А теперь почему бы вам двоим не выйти из дома, чтобы мы могли закончить это дело? Мне нужно как можно скорей вернуться к постели моей дорогой мамаши, прежде чем кто-то заметит мое отсутствие. Ну что, пойдешь со мной?
И он с мерзкой улыбкой сделал ей знак поторопиться. На Каролин в упор смотрело черное дуло пистолета.
Глава 23
Это был поразительной красоты рассвет. Они шагали по извилистой тропе в направлении скал, странная похоронная процессия. Уоррена оставили лежать в луже крови, которая с каждой минутой становилась все больше. А они теперь брели вверх по утесу, на который частенько взбирались детьми. Джордж трещал без умолку. Всю дорогу он продолжал трепаться, не опуская при этом пистолет.
— Ну, как там твоя память? — подначил он Алекса. — Всплывают из ее темных глубин события прошлого или нет?
— Всплывают, — ответил Алекс и еще крепче сжал руку Каролин. — Ты с пистолетом в руке — очень убедительная картинка.
— Не сомневаюсь. Я сам не могу взять в толк, как ты заставил поверить дядю Уоррена, что ты — это не ты. Лично я понял, что это ты, в самый первый момент. А ведь это я убил тебя в прошлый раз. Даже моя мать, и та тебя узнала, хотя и была уверена, что ты нарочно восстал из мертвых, чтобы мучить ее.
— Им известно, что ты стрелял в меня восемнадцать лет назад? Они тоже имели к этому отношение? — Голос Алекса звучал на удивление спокойно, как будто его почти не интересовало то, что должно ему быть далеко не безразлично.
— И да, и нет. Они узнали лишь тогда, когда было уже поздно, и им ничего другого не оставалось, как все скрыть. В конце концов, я сделал это ради них, не так ли? А вот тетя Салли всегда чересчур тряслась над тобой. Ей уж точно было бы все равно, какой скандал разразится, если бы меня обвинили в убийстве. Разумеется, Уоррен и Пэтси приложили бы все усилия к тому, чтобы снять с меня обвинение, но все равно честь семьи была бы запятнана.
— И ты решил повторить попытку? — спросил Алекс. — Но зачем меня убивать? Неужели за то, что я постоянно тебя шпынял? Но, согласись, ты и сам был не подарок, насколько мне помнится.
— Вот в этом ты и неправ. Я был образцовый сын. Интересы матери для меня — прежде всего. Да, я очень даже наблюдательный, как ты знаешь. В тот вечер, когда ты собрался сбежать, ты застукал меня за тем, как я подглядывал за собственной матерью и ее любовником. Они там такие вещи вытворяли, что я оторваться не мог. Как вдруг появился ты и все испортил.
— И что я такого сделал?
— Пригрозил, что выбьешь из меня последнее дерьмо, если я не перестану подглядывать. Но, как ты понимаешь, это такая привычка, от которой сразу не избавишься, — Джордж расплылся в сальной ухмылке. — Вы тоже были хороши в библиотеке несколько дней назад. Я надеялся на повторение спектакля, прежде чем плеснуть бензина и чиркнуть спичкой, но так и не дождался. Хотя я никогда не поверю, что вы там не трахались, как пара кроликов. Просто мне с моего места не было видно.
Каролин едва не стошнило.
— Ты подглядывал за нами?
— Я подглядываю за всеми. Это мое самое любимое занятие. Как правило, я сам не предпринимаю никаких действий. В Нью-Йорке есть один клуб, который специально организует для своих членов такие вещи. Особенно для таких ценителей, как я.
— Извращенцев, — поправила его Каролин.
— Ну-ну, дорогая кузина. Когда речь идет о взрослых людях, такого понятия, как извращенец, просто не существует. Вот и ты, как взрослый человек, могла позволить себе с ним кое-какие шалости. И как я понимаю, не без удовольствия, — Джордж глубоко вздохнул. — Эх, жаль, у нас слишком мало времени. Не знаю, кого бы трахнул первым, тебя или его. Впрочем, сомневаюсь, что мое желание нашло бы у вас понимание. С другой стороны, было бы забавно, если бы я трахал одного, а другой при этом наблюдал.
— А куда ты так торопишься? — вкрадчиво спросил Алекс, не обращая внимания на выражение ужаса на лице Каролин. — Если что, я готов сыграть.
Джордж расхохотался.
— Как, однако, мило с твоей стороны, но не надейся, меня ты не проведешь. Ты думаешь, что лишнее время поможет тебе перехитрить меня. Боюсь, я научился сублимировать свои желания во имя куда более высоких целей. К восходу солнца вы двое должны стать покойниками. Двойной прыжок со скалы навстречу собственной смерти. Ну, разве это не впечатляет?
