Мой сотовый запищал – на второй линии был телефонный звонок. Я взглянул на экран, чтобы посмотреть, кто звонит, – это был не Грэм. Курт.
– Я перезвоню вам, – сказал я.
Я принял звонок Курта:
– Да?
На заднем фоне были слышны звуки шумного бара – громкие голоса и смех.
– Здравствуй, приятель. Мне только что звонил Абдул. Ты ведь знаешь Абдула?
У меня внутри все похолодело. Я ничего не ответил.
– А я-то решил, что ты хочешь исправиться.
– Курт… – начал я.
– И сегодня, пока мы играли в софтбол, произошла престранная вещь. Кто-то вломился ко мне в квартиру.
– Неужели?
– Это был твой друг.
– Мне об этом ничего неизвестно.
– Хмм. Очень странно. Грэм, как его там… Рункель? – он произнес это обычным, почти небрежным тоном. – Твой телефон был у него в записной книжке сотового. Похоже, он все-таки твой приятель.
Я буквально онемел. Он знал, как зовут Грэма, знал, что мы с ним связаны. Видел список звонков в его сотовом.
– Последний номер, на который он звонил, был твой. Это с ним ты разговаривал во время игры?
– Для меня это новость, – повторил я.
– Любопытный придурок. Он совершил большую ошибку, заглянув ко мне в шкаф. К замку этого шкафчика подведен электрический ток – 110 вольт. Мой маленький секрет из соображений безопасности. Ему вышибло все мозги.
Слезы брызнули у меня из глаз. Я кусал губы.
– Где он сейчас?
– Тебе не следовало этого делать. Ты перешел черту, к которой не стоило приближаться.
– Курт, где он?
– Он с комфортом отдыхает, Джейсон. Ну, возможно, ему не так уж и комфортно. Связан и заперт в багажнике, дружок, пока я не решу, что с вами делать дальше. Там не так много воздуха. Скорее всего, воздуха там уже почти совсем не осталось – знаешь, ведь когда человек паникует, он потребляет гораздо больше кислорода, чем обычно, да?
– Он в твоем доме?
– Нет, кое-где в другом месте. Давай назовем это «неизвестным местом».
– У меня есть кое-что, что может тебя заинтересовать, – резко сказал я.
– Неужели?
– Это улика. Поврежденный вал рулевого управления от «порше» Тревора.
Он засмеялся:
– А, теперь ты хочешь заключить сделку, да? Хочешь получить то, что есть у меня?
– Отпусти Грэма, а я отдам тебе вал.
– Джейсон, ты его мне отдашь? – переспросил Курт, снова рассмеявшись.
– Равноценный обмен, – повторил я. – Мой друг в обмен на гарантию того, что ты не сядешь в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. По-моему, это неплохая сделка.
Он заколебался на несколько секунд, размышляя. Я знал, что мысли в его голове бешено крутятся, как компакт-диск. Он от природы был очень подозрителен, гораздо больше, чем я. Все что угодно казалось ему обманом, ловушкой. А мне было необходимо внушить ему, что я очень хочу совершить этот обмен. Что это не западня.
– И правда, – наконец сказал он, – я не против.
Я тут же отступил назад:
– Конечно же, ты не против. Я передаю тебе вал, ты мне – Грэма, а потом ты едешь на Хиллард стрит, убиваешь мою жену, а затем и меня.
– Нет. Черт возьми, зачем мне это, Джейсон? После того, как ты сделаешь мне такой роскошный подарок?
Если бы Курт знал, что Кейт уехала, он обязательно упомянул бы об этом сейчас. Интересно, догадывался ли он о том, что ее нет дома?
– Видишь ли, Курт, вот в чем дело. Я больше ничего не принимаю на веру. Деталь, которая у меня в руках, – этот вал рулевого управления, – в нем вся моя сила. Это мое оружие. Я словно один из дикарей племени, которые живут где-то на Амазонке, и это моя дубинка, понимаешь? Без своей дубинки я чувствую себя беспомощным. И мне это ощущение не нравится.
Он снова замолчал, окончательно сбитый с толку, уже не понимая, что я думаю на самом деле.
– Ты что, хочешь сказать, что одного моего слова теперь для тебя недостаточно?
Я засмеялся:
– Когда-то было достаточно. Но теперь все иначе. Этот вал рулевого управления – ключевая улика. Без нее у полиции нет достаточных оснований для ареста. А если нет оснований, то и ордера на арест тоже нет. Ты свободен. А что со мной?
– Что же, подумай вот о чем, – сказал он, – без своей дубинки ты беспомощен. А значит, опасности ты больше не представляешь.
Я улыбнулся. Это были именно те слова, которые я так ждал от него – именно то умозаключение, к которому, я надеялся, он придет. Но мне хотелось, чтобы это была его идея. Как с Фредди Назимом, как с Горди. Позволь людям приписать себе твою идею, и они со всей серьезностью будут за нее биться.
– Но мне уже многое известно, – продолжал я, – про тебя. Все это в моей голове. Как ты можешь быть уверен, что я снова не обращусь к копам?
– А откуда ты знаешь, что я не направлюсь после нашей встречи на Хиллард-стрит? И не нанесу неожиданный визит женушке и малышу? Вот такая у нас с тобой сложилась ситуация. Она называется взаимоуничтожение. Военная доктрина, которая удержала мир от катастрофы на всем протяжении «холодной войны».
Я снова улыбнулся. Он попал в точку.
– В твоих словах есть истина, – сказал я. – Хорошо. Итак?
– Нам нужно встретиться.
– Где? Это должна быть нейтральная территория. Безопасное место. Не публичное. Не у тебя дома. И не у меня.
Я заранее знал, что он предложит. Старый трюк с сужением альтернатив выбора. «Высшая школа заключения сделок Марка Симпкинса». Заставьте своего клиента выдвинуть требование, которое вы можете выполнить.
– На работе, – сказал он, – в здании Entronics.
Конечно же – там, где он чувствовал себя в безопасности. Где он контролировал ситуацию.
– Через час, – сказал я, – с Грэмом.
– Через два. И ты сейчас не в той ситуации, чтобы вести переговоры на равных. Ты отдашь мне ненужный кусок металла, а я скажу тебе, где твой друг. Вот такая сделка. А если тебе не нравятся условия, ищи другого покупателя.
– Договорились.
– Обдумай все. Не спеши. У меня времени сколько угодно. О, забыл. У твоего друга времени значительно меньше. Запаса воздуха ему хватит на три-четыре часа. Это если он успокоится и начнет дышать нормально. Что довольно непросто, когда ты связан по рукам и ногам и заперт в металлическом гробу в неизвестном месте…
24
Я перезвонил Кеньону.
– Я только что заключил сделку с Куртом Семко, – сказал я и объяснил, что произошло.
– Вы что, с ума сошли, черт вас возьми? – воскликнул он.
– А что, у вас есть идея получше?
– Да уж, есть. Я пошлю наряд в эту автомастерскую. Как только они найдут взрывчатые вещества, у нас будут все основания для ареста Курта Семко.
– Сколько времени пройдет между тем, как наряд будет собран и готов к выезду, съездит туда и обратно и судья подготовит ордер на арест?
– Думаю, около шести часов, при условии, что нам удастся вытащить судью из постели.
– Нет, – ответил я. – Это слишком долго. Мой друг не проживет шести часов. Так что я иду на встречу с Куртом, нравится вам это или нет, и я бы хотел, чтобы вы установили подслушивающее устройство. Прикрепите ко мне микрофон. Я заставлю Курта разговориться.
– Остановитесь, – сказал Кеньон, – во-первых, сотрудники технического отдела, которые отвечают за такие вещи, не работают по ночам. В офисе нет и до утра не будет никого, кто мог бы профессионально установить прослушивание.
– Вы что, всерьез хотите сказать мне, что у вас нет обычного диктофона и микрофона, который можно замаскировать под одеждой?!
– Ну, конечно, есть. Только все будет сделано на коленке.
– Ничего, сойдет.
– Во-вторых, если вы рассчитываете, что вам удастся вырвать у Семко полное признание – вроде того, что обычно показывают в кино: «А теперь, когда ты все равно не жилец на этом свете, самое время рассказать тебе обо всех моих коварных планах, чтобы я мог вволю над тобой посмеяться» – тогда вам стоит смотреть фильмы посерьезнее.
– Конечно, нет. Он ни в чем не признается. Но все, что нам требуется, – это факт обмена. Сделка. Ее будет достаточно, чтобы доказать, что он действительно совершил преступление. А если кто-либо на свете и в состоянии спровоцировать его на разговор, то это я.
Шорохи статического электричества на линии. Длинная пауза.
– Я даже не знаю, что вам ответить. Вы подвергаете себя серьезной опасности. Ситуация совершенно нестандартная.
– Серьезной опасности? Хотите поговорить о том, что такое серьезная опасность? Мой друг медленно умирает от удушья где-то в стальном гробу. Так что я собираюсь встретиться с Куртом. И если мне придется использовать мой старый дешевый кассетный диктофон и приклеить микрофон к груди пластырем, клянусь всеми чертями, я сделаю это сам.
– Нет, – прервал меня Кеньон, – я постараюсь что-нибудь придумать. Но вы уверены, что вам удастся его разговорить?
