Еще недавно Глен спокойно отмахнулся бы от всего этого, говоря себе, что случившееся с Синолом — просто судьба, не было у мальчишки выбора, он лишь стал тем, кем обрек его стать проклятый дар. Да, именно так и подумал бы Глен несколько дней назад. Но сейчас… что–то не давало ему покоя. Три недели назад. Именно тогда умерли те самые маги, которых они "освободили" из Клетки.
— Анара, там дэйн! Он убил Комиаша! — выдохнул тем временем запыхавшийся парнишка и привалился к стене.
— Где — "там"? — хладнокровно спросила колдунья.
— На окраине квартала, недалеко отсюда. Мы гнали святошу, и дэйн…
— Комиаш снова использовал силу? — перебила рассказчика женщина.
— Ага. Этот дурак отец, никак не хотел слушаться, все лопотал, что пойдет на суд, мол, пусть карают по всей строгости, заслужил и все такое… и Комиаш решил его подтолкнуть.
— Идиот! — магесса поднялась с кресла. — Дэйн один?
— Да, — Синол вытер лицо рукавом грязной рубахи.
— Ты, ты, ты и ты, — обводя глазами колдунов, командовала Анара. — Идите и разберитесь с ним. И вы трое тоже. Семерых должно хватить, чтобы измотать его. Отвлекайте его от Синола и помните — магией дэйна не убьешь, но клинок поразить может. Остальные — вон и быстро. Вам нужно как можно скорее достичь западного убежища. Ты еще здесь?! — сверкнула колдунья глазами, заметив, что Синол по–прежнему нерешительно переминается с ноги на ногу.
— Только семеро? — робко спросил он.
— Я не могу разбрасываться людьми.
— Но… — парнишка осекся и повесил голову, не выдержав яростного блеска глаз госпожи. — Слушаюсь.
— Нам тоже надо уходить, — Глен поднялся на ноги.
— Да, — отрывисто бросила Анара, направляясь к выходу.
— Зачем нам другие города? Маги? — со всем возможным равнодушием спросил дух.
Женщина окинула спутника презрительным взглядом:
— Задай себе вопрос, правдоискатель, — почему у нас стало так много новых колдунов?
— Я…
— Мне надо пополнять ряды! Молодыми. Сильными. Яростными. Теми, кто захлебывается силой. А для этого мне нужны маги. Не думал же ты, что я пойду на Маркуса одна? А я хочу сокрушить этого божка. Уничтожить всех дэйнов. Дать безграничную власть колдунам.
Колдун едва нашел в себе силы сохранить невозмутимость и даже отрицательно покачал головой. Анара же, не обращая более внимания на духа, накинула капюшон и скрылась в сумерках уходящего дня.
Да уж. Справился со злостью. Глен усилием воли подавил поднимающуюся в груди ярость. Как же так? Как получилось, что его желание помочь обернулось этим? И как он мог быть настолько туп, что не понял — его просто используют, его и его желание спасти других, сделать мир лучше, хоть чуточку справедливей? И как он мог не заметить, что вместо блага творит черное зло?
Когда призрак, разъяренный подслушанным разговором между жрецом и дэйном, наткнулся на Анару и в сердцах рассказал ей о своем плане, она разве что от восторга не запрыгала. Он–то, дурак, мечтал о свободе для всех. И вот результат… стал всего лишь бестелесным пособником, пешкой, соглядатаем.
Глен печально усмехнулся. Что ж, по крайней мере, последние сомнения в правильности сделанного выбора отпали. В этот миг очень кстати колдун вспомнил про дэйна. Палача магов ждет встреча с семью противниками. Дух растворился в воздухе.
Надо помочь. Вдруг этот бесчувственный гад не справится в одиночку? Колдун сосредоточился. Сознание на миг помутнело и вот он уже стоит в темном переулке — невидимый, неслышный, незаметный.
На город опускались плотные сумерки и нападавшие все рассчитали верно. Они не отвлекались на спутников дэйна — испуганную худосочную девку и едва стоящего на ногах мужчину в грязном и рваном облачении молельника. Глен с трудом признал в молельнике Шахнала. От красивого, властного, самоуверенного мужчины осталось лишь жалкое апатичное подобие себя самого: застывший взгляд, устремленный в темноту, безвольная поза. Не человек — тряпичная кукла. К тому же кукла, с которой дурно обращались.
Впрочем, колдун созерцал раздавленного жреца всего несколько мгновений, а потом его жадный взгляд вновь устремился туда, где кипела жаркая схватка. Хотя… сложно было назвать хладнокровное уничтожение колдунов — схваткой. Глен прежде никогда не видел, как сражаются дэйны. Ему вообще казалось, что мечи она таскают для красоты и устрашения. Как же он ошибался!
Палач знал свое дело. Вот он подался вперед, выбивая оружие из рук неприятеля, потом клинок скользнул к горлу нападавшего, а когда там открылась глубокая рана, дэйн уже отвернулся, утратив к заливающемуся кровью колдуну всякий интерес. Этот бой был единым быстрым текучим движением, которое затронуло всех, несмотря на то, что длилось всего несколько мгновений.
Наверное, за это время можно было успеть сделать всего три или четыре вдоха. Словом, помощь дэйну была не только не нужна, она бы его только отвлекла, вынудив растягивать схватку…
Вот последний из нападавших упал ничком к ногам убийцы. Палач медленно обвел взглядом распростертых в нелепых позах, еще недавно живых людей. Никто из них не шевелился и даже не стонал. Дэйн повернулся к спутникам, как вдруг один из колдунов стремительно сел, в судорожно сжатых пальцах блеснул короткий метательный нож.
Глен узнал Синола. Он кинулся было к подростку, но оружие коротко свистнуло, прорезая полумрак… Дэйн не успеет! Призрак рванулся вперед, забыв про то, что бестелесен и ничем не сможет помочь. Нож пролетел сквозь него и вонзился в цель.
Тонкая девушка, оттолкнувшая палача магов, пошатнулась и опустила голову, удивленно глядя на торчащую из груди сталь. Узкая ладонь нащупала холодное железо, столь неуместное в теплом теле. Глен знал — у метательных ножей почти нет рукояти, так — небольшой черен, чтобы зажать между пальцами. Такой клинок входил в тело иногда и заподлицо — не вытащишь. К счастью Синол не обладал ни впечатляющим мастерством метателя, ни силой. Однако и этого броска, попавшего в цель только потому, что жертва оказалась слишком близко, было достаточно.
Лицо девушки заливала мучнистая бледность. В полумраке Глен вдруг узнал магессу, жившую последние несколько дней при "Кабаньем пятаке".
Ярость затопила рассудок. И почувствовав, как руки наливаются силой, колдун повернулся к метнувшему нож подростку. Синол не сопротивлялся, он уже умирал. Глен лишь ускорил неизбежное. Еще одна смерть на его совести. Ну и пусть. Дух обернулся. Повитуха тяжело привалилась плечом к стене и смотрела на него полным боли взглядом. Глаза девушки стекленели. А через миг она осела на грязную мостовую.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
