был здесь и был недавно. Но теперь его тут не было. Нашли только его трость, оставленную в библиотеке на втором этаже. Горящие свечи и набор для письма на столе.
Стражники, стоящие в оцеплении, божились, что никого не видели и не слышали.
— Сбежал, пока мы с его слугами дрались! — высказался Бенедикт. — Вот тварь! Двух… Трех человек из-за него потеряли, а он сбежал!
Барон был в ярости. Мерино его хорошо понимал. Убийца мог так много рассказать, пролить столько света на все темные места этого заговора против Фрейвелинга…
Людей тоже было жалко. Особенно мальчишку-инквизитора.
“Один раз Бельк от него смерь отвел. Да, видать, на роду ему было написано не жить до старости”.
Ипий, после смерти Роберто стал выглядеть будто засохший лимон. Резко проявились морщины, вокруг глаз появились синяки, а в самих глазах плескалась тоска. Сидел рядом с телом Роберто и молчал, глядя перед собой. Праведник несколько раз порывался подойти к нему, сказать какие-то слова утешения. Но так и не решился. Что тут можно было сказать? Он выполнил свой долг? Он в лучшем мире? Да ему ведь и тридцати не было!
Людей было жалко, но жалость к погибшим была довольно тусклой. Мерино, скорее, чувствовал себя смертельно уставшим. Как портовый грузчик, перекидавший сотню корзин со свежепойманной рыбой. Обычное дело после сильных эмоций. Все-таки не каждый день сталкиваешься с одержимыми.
Он помог стражникам сложить в холле тела, присел на ступеньку лестницы и уставился на дверь. Хотелось домой. А вот бегать и искать Лунного волка — не хотелось. Но нужно было. Вдруг этот колдун вновь начнет резать женщин? Что там у него в голове?
— Из города он не уйдет! — рядом присел Бенедикт. — Я уже послал людей к да Бронзино, чтобы тот перекрыл все дороги и закрыл порт!
Мерино только кивнул. Хотелось бы верить. Но не верилось.
— Он же колдун, Бенито. — наконец, произнес он. — Как бы еще он от нас ушел иначе? Глаза отвел и ушел. А одержимых оставил нас задержать.
— Никогда с такими тварями не сталкивался! — тут же переключился на слуг колдуна барон. — Отец, помню, рассказывал, что у табалерготцев таких целая армия была, а я думал — сказки! Не может такого быть, чтобы люди от клинка в сердце не помирали!
Возбуждение после боя, злость из-за потерь, молодость. Праведник молча покачал головой.
— Меня больше интересует другое, Бенито. Почему он сбежал от нас?
— В каком смысле — почему?
— Ну смотри. По словам шпионки, этот табалерготец — сильный колдун. Трех одержимых сделал. Встань он против нас вместе со слугами, мы бы все на ступенях легли.
Бенедикт задумался. Мерино практически видел, как он оперирует аргументами в своей голове. Примеряет один за другим к ситуации, оценивает и отбрасывает в сторону, признав негодными. Это хорошо. Значит, горячка боя отпустила молодого человека и он способен критически оценивать ситуацию.
— Испугался? — предположил да Гора. Явно сдавшись в поисках других объяснений.
— Не исключено, конечно. Но… — Праведник крутанул кистью в сомнении. — Я с магами сталкивался в своей жизни. И с официальными, из академий, и с дикими, по которым Серебряный приказ плакал. Раз одного даже тащили с Бельком через всю Империю. Из Тайлти — в Келлиар. Помер он потом.
— Помню эту историю.
— Ну да. Так, я вот к чему. Они же все безумные, эти маги. У них такое превосходство перед обычными людьми — куда там дворянам! Мы мухи, тля! А он — сбежал! Днем раньше, главное, не сбежал, охрану себе из наемников сделал, а сейчас вот сбежал. Что-то не укладывается у меня это в голове.
— Ты сам говорил — порох убил магию. И это правда.
— Правда. — Праведник с кряхтением поднялся на ноги. Вытащил из-за пояса пистолю и подумал, что надо бы ее зарядить на всякий случай. — Давай по-другому поставим вопрос. Зачем он вообще остался?
— Поясни. — на лице барона появилось заинтересованное выражение. — Не понимаю, к чему ты ведешь.
Мимо них двое стражников протащили труп первого убитого Мерино одержимого. Трактирщик на несколько секунд отвлекся от разговора и внимательно осмотрел тело. Как он и думал — обычный человек. Ни клешней, ни когтей, ни щупальцев. Просто возбужденное воображение и плохое освещение.
Усмехнулся — вот так и рождаются мифы.
— Ну давай попробуем пойти с самого начала. — он снова уселся на ступени, вытащил шомпол и начал прочищать ствол пистоли. — Его сюда зачем речники притащили?
— Панику сеять.
— Так. Но тут Бельк задавал вопрос — почему наемники сами женщин не потрошили? По его версии — не хотели руки марать.
— Логично.
— Да. Но ты же помнишь, чему тебя учили? Любое усложнение плана делает его уязвимым. Зачем нужен был убийца, если можно было обойтись без него? Да еще не просто убийца, а колдун-веемелист?
Да Гора пожал плечами.
— Я не знаю. Колдовство какое-то творить?
— Примем, как вариант. Мне еще не дает покоя, что на начало операции он был слабым ведуном — так говорит виконтесса, а в процессе — вырос до серьезного такого колдуна. Не иерарха школы, понятно, но все-таки! Три одержимых! Я побродил тут. — Мерино со смешком постучал шомполом по голове. — Повспоминал все, что читал и слышал про веемелистов. Не много, но кое-что нашел. Они ритуалисты, как шаманы у орьяк.
— Что?
— Господин барон, вы вообще что-то про магические аспекты знает?
— Что ты сразу! Знаю. — поерзав под пристальным взглядом бывшего дознавателя, Бенедикт неохотно признал: — Немного.
Праведник кивнул с выражением на лице “я так и думал”.
— Я тоже мало что знаю. Но это основы, каро мио. Тебе стыдно не знать. Большая часть магов черпают силу из себя или из мира. Накапливают в себе или артефактах специальных. Не спрашивай как — это для меня уже темный лес. Но есть еще ритуалисты. Димарские горцы, шаманы у племен орьяк и веемелисты. Чтобы получить силу, они проводят какие-то обряды. Частенько — с человеческими жертвами.
Теперь со ступеней подскочил Бенедикт. С горящими глазами.
— То есть — он не просто убивал? Ты это имеешь ввиду?
— Не мельтеши, я порох из-за тебя просыпал. — буркнул Мерино. — Возможно. Это просто догадка. Рассуждение по известным фактам, не более того. Но, согласись, это
