именно она косвенно в чем-то там виновата. Не будь столько одинаковых костюмов, ничего не случилось бы.
– Почему это? – не понял я. – Причем тут костюмы?
– Говорят, ну, слухи такие ходят, что это кого-то другого хотели пришить. Но из-за костюма перепутали.
«Вот это новости, – подумал я, – у меня-то был точно такой же костюм».
– Про этот банк, – продолжала Оксана, – вообще жуткие истории рассказывают, ты наверно и так слышал.
– Что за истории? – удивился я. – Ничего не знаю.
– Да? Ладно, забудь, – сразу заткнулась рыжая, словно чего-то испугавшись.
Больше на эту тему ничего из нее вытянуть не удалось, хоть и очень старался. Она говорила о чем угодно, только не про банк и не про ту злополучную вечеринку.
4. Адвокат
Почти сразу после приключения в клубе возникло назойливое желание, как в американских детективах, переговорить со своим адвокатом. Лучше бы сделать это сразу, а то потом разное могло случиться. Только вот постоянно что-то мешало – то желание уснуть, то рыжая девушка, то походы с этой девушкой в кино.
Как там положено говорить? Мой адвокат? Моя адвокат? Моя адвокатесса? Последние две формулировки вряд ли верны. Короче, по давней договоренности я обещал не называть имени этой женщины, более того – никоим образом не намекать на истинную природу ее личности. Коль скоро обещание не снято с меня до сих пор, беседа будет передаваться исключительно в безымянной форме посредством местоимений.
Я набрал номер, которым давно не пользовался, поскольку повода не возникало. Разговор получился таким:
– Добрый день, это я. Как жизнь?
– Привет. Давно тебя слышно не было. Со мной все нормально, а у тебя как?
– Тоже все путем. Я по делу, помощь твоя нужна. Совет, вернее.
– Так, стоп, – послышалось в трубке. – Если тебе надо со мной проконсультироваться, приезжай в офис. Это не телефонный разговор.
– Да? – обалдело спросил я. – А сейчас можно?
– Через час. Успеваешь? Тогда жду.
Дорога до адвокатской фирмы заняла действительно час. Ну, может чуть больше – вечерние пробки только начинались. Как сообщало Авторадио: «…образовались пробки на внешней стороне Третьего кольца – от Лефортовского тоннеля до Шереметьевской улицы, по Большой Черкизовской улице в сторону Щелковского шоссе и на проспекте Мира от ВДНХ до Северянинской эстакады. Возник серьезный затор на Новорязанском шоссе в сторону области перед поворотом на Жулебино. Тяжелое движение на Рязанском проспекте от Окружной железной дороги в сторону области…»
Офис коллегии адвокатов, где работала моя знакомая, располагался как раз на Рязанском проспекте. Коллегия – это такая фирма адвокатская, в которой адвокаты организуются путем объединения, но каждый сам для себя работает. Здесь можно заключать соглашения с любым адвокатом по отдельности, но никогда с самой коллегией в целом. Честно говоря, я вообще никогда не понимал, зачем моей знакомой понадобилась вся эта коллегия. С таким же успехом она могла трудиться самостоятельно.
И вот, уже сидя у нее в кабинете, я со всеми известными подробностями рассказал то, что произошло в клубе и почему меня так интересует убийца этого несчастного парня.
– Как я поняла, тебе непосредственно ничего не грозит, и никаких обвинений в твой адрес не светит, да? Разве что бегство с места чужого преступления, но это не бог весть какое правонарушение. Вообще, если хочешь докопаться до истины, тебе надо искать клинического психопата.
– Кого? – не понял я. – Ты сейчас о чем?
– Ищи полного отморозка. Психопатологического типа. Понимаешь, какое дело…
Как доходчиво объяснила мне моя приятельница, сама биология, сами инстинкты запрещают нормальному, психически здоровому человеку убивать какого-нибудь другого человека. И это, вообще-то, известно давно. Еще в девяностые годы некие американские психологи, работавшие по проекту Пентагона, выяснили удивительное явление, что оказалось настоящим открытием для широких слоев общества. Приводимые исследователями факты заставляют иначе взглянуть как на самих людей, так и на психологию войны. Было аргументировано доказано, что в ходе непрерывных двухмесячных боев девяносто восемь процентов личного состава фактически сходит с ума. Психологи четко и обосновано показали, что оставшиеся два процента это те, кто в ходе боевых действий составляли главную боевую силу подразделения. Они уже готовые психопаты, поэтому с ума не сходили, а чувствовали себя весьма комфортно. Короче: эффективность вооруженных подразделений достигалась лишь наличием таких вот психопатов, а потому психологи рекомендуют комплектовать боевой личный состав только так называемыми природными убийцами. Их предполагалось выявлять еще на гражданке, изучая полицейские досье и медицинские карты призывников. Такие люди после армейской службы шли работать в полицию, в службу безопасности или иные силовые структуры. В социальной жизни они обычно успешно адаптировались в той или иной области, маскировались и вырабатывали ряд приемов позволяющих им существовать среди стандартных личностей. Или попадали в тюрьму. Однако в этих двух процентах была небольшая доля тех, кто к психопатам, в общепринятом понимании, не относился, но мог быть отнесен к «лидерам». Они не проявляли внешней агрессии, но их отличие от нормальных людей то же, что и у отморозков: человека могли запросто убить и никаких переживаний от этого не испытать.
– Поэтому, – заключила адвокатесса, – если желаешь выяснить истину, ищи психопата. Кофе хочешь?
– Хочу. Психопата, говоришь… проблема, конечно, интересная, – пробормотал я для заполнения возникающей паузы. – Но зачем оно мне надо?
– Тебе виднее! Сам же ввязался. Вот только эту проблему тебе придется решать в гордом одиночестве. Я сейчас занята, и могу подключиться лишь в самом крайнем случае, разве что помощь понадобится тебе лично. Из тюрьмы вытащить, от суда освободить, непричастность доказать в случае обвинения. Но, очень надеюсь, до этого все-таки не дойдет.
– Я тоже очень на это надеюсь, – усмехнулся я. – Впрочем, я ничего решать не хочу, никаких таких проблем иметь не желаю. А то можно схлопотать по полной. Тем более, в клубе есть сообщник. Там кто-то отключал свет, явно для того, чтобы убийце помочь сбежать.
– Не факт, что это был сознательный помощник. Так, как я сказала, ты можешь найти только отморозка-исполнителя. Заказчика, а тем более сообщника-посредника по таким признакам не обнаружишь, – веско заявила мой адвокат.
– А каких посредников ты имеешь в виду? – спросил я, уже зная ответ. Мне просто хотелось услышать ее изложение. Эта женщина могла многое, и я давно уже убедился, что надо внимательно прислушиваться к ее словам.
– Посредниками убийства могут быть любые люди, отвечающие за что-то технически важное. За электричество. За чей-то допуск к работе. За отключение неисправного оборудования. Причем иногда требуется именно педантичное исполнение инструкций, а вовсе не нарушение. Всяко бывает. Например, такой отрывок из воображаемого конспирологического детектива в духе Фредерика
