— Не волнуйся, Катарина. Мы пока еще не собираемся убивать тебя, — насмехался он. — Мы просто зададим тебе небольшую трепку, которая послужит тебе уроком, а потом мы с тобой малость поразвлечемся — ты и я, как мне давно-давно хотелось. Ну, а уж потом мы убьем тебя, милочка. Так что расслабься, девочка. У тебя еще осталось два или от силы три часа жизни, после чего мы отправим тебя в преисподнюю вместе с твоим любовником.
— Нет… нет! — Она попыталась вырваться из рук Фрэнка.
Слезы ручьями бежали по ее щекам. Когда Вилли Джо с ухмылкой поднял руку, чтобы ударить ее, она изловчилась и ударила его сапогом в пах. С криком боли он рухнул на пол. Доведенная до крайности, Брайони ударила сапогом Фрэнка по лодыжке, и на секунду он выпустил ее из рук. Этого-то ей и было нужно. Она стрелой метнулась от него и схватила первое, что подвернулось ей под руку. Это была кочерга, которой она с Техасом пользовалась, когда нужно было поправить дрова в камине. Она резко развернулась, размахивая ею перед собой, когда братья бросились к ней.
— Назад! Назад! Я убью вас, если вы сделаете еще хоть шаг! — завизжала девушка, и оба мужчины замерли на месте.
— Лучше вам убраться отсюда, да поскорее, пока Техаса нет. Он убьет вас обоих и ваших паршивых приятелей! И я не шевельну пальцем, чтобы помешать ему!
Вилли Джо оскалился, вытаскивая пистолет.
— Нет, пташка, будет вовсе не так, как ты говоришь. Мы убьем Логана, а тебя заставим быть зрительницей. Мы снимем с него скальп точно так же, как с того старика-индейца, над которым ты так рыдала.
Брайони, похолодев, смотрела на него, и кочерга вывалилась из ее рук.
— Что вы?.. — Она закрыла глаза, а его слова, как колокол, звенели у нее в голове, резонируя снова и снова. «Мы снимем с него скальп… скальп… точно так же, как… мы снимем скальп…»
И вдруг ее пронзила убийственная боль. Она не выдержала и, задыхаясь, закрыла глаза. Перед ней молнией пронесся целый рой образов: она с Техасом на фотографии, индейское одеяло, купленное в деревне, старая смуглая шайенка; затем эти образы сменились следующими, казавшимися такими же живыми: высокий воин с боевой раскраской на лице, вождь с глубоко поставленными глазами и двумя темными косами; окровавленная лагерная стоянка, растерзанные тела… и вновь вождь… вождь… Два медведя! Два медведя!
Раскалывая мозг, к ней с убийственной ясностью возвращалась память, заставив ее схватиться за виски. «Два медведя!» — зарыдала девушка, и слезы застлали ей глаза.
Вилли Джо отбросил ногой кочергу, а Фрэнк схватил девушку за руку. Брайони яростно воззрилась на них.
— Вы убили его! Моего nihu'. Вы убили его и скальпировали.
— Ну и что, — пробормотал Фрэнк, глядя на ее пепельно-серое, обезумевшее лицо. — Значит, ты наконец припомнила. Долго же возвращалась к тебе память. Наверное, ты вспомнила и все остальное, не так ли?
Мало-помалу ее память подсказывала ей все, что случилось после того злосчастного события, и она все яснее понимала происшедшее. Ужас охватил ее, и она, потрясенная, устремила взгляд на жесткие, оливковые глаза Фрэнка.
— Значит, это была ложь, с начала до конца — ложь. — В полубессознательном состоянии она тряхнула головой.
У Брайони было такое ощущение, словно она с трудом пробирается через густые джунгли в отчаянных поисках проторенной тропинки. Слова, срывавшиеся с кончика языка, превращались в тихий, скрипучий шепот:
— Я никогда не была твоей женой. Ты… ты взял меня обманом, для тебя это была просто шутка. Ты сделал это только для того, чтобы грязно отомстить… моему мужу — Джиму. — Ярость затопила ее, как прорванная плотина. — Ты, проклятый мерзавец, враль и свинья! — бросилась девушка на него, готовая выцарапать ему глаза. — Как ты посмел… как ты посмел?
Он легко отбил ее нападение, но она успела расцарапать ему ногтями лицо. Вилли Джо прыгнул сбоку и схватил ее за шею. Прижав ее, он приставил пистолет к виску девушки так, что дуло впилось в ее кожу.
— С нас хватит, пташка. Только пикни еще, и я всажу пулю в твой черепок прежде, чем ты успеешь моргнуть. Дошло до тебя?
Задыхаясь и все еще кипя от возмущения, она кивнула, боясь, что голос может подвести ее. Ей страстно хотелось убить их, обоих выродков, но она не знала, как.
Фрэнк стоял перед ней со странным выражением на лице. Если бы она не знала его, то могла бы подумать, что ему совестно. Но она-то знала его! Брайони смотрела на него, и ее глаза сверкали от ненависти, а ногти пальцев впились в ладони от беспомощности. Если бы она только могла, то разорвала его на куски.
Тихая глумливая ухмылка Вилли Джо резанула ей ухо.
— Вот мы и прихватили тебя, наша благородная и могучая миссис Логан, мадам, не так ли? Мы преподали тебе и старине Техасу хороший урок за то, что вы разозлили братьев Честер, не правда ли?
Именно в этот момент она вспомнила о Джиме, который вот-вот должен был вернуться и угодить в приготовленную для него западню. В отчаянии она издала приглушенный вопль. Что-то нужно предпринять, чтобы предупредить Джима. Но было поздно. Снаружи началась стрельба.
Глава 25
Джим возвращался крайне довольный собой. У него удачно прошла охота, и он спешил домой к женщине, которую обожал. Он даже улыбнулся сам себе, представляя, как Брайони выбежит встретить его. Да, все обернулось гораздо лучше, чем он мог ожидать, когда увез ее из того дома в Калифорнии. Хотя память к ней еще не вернулась, она вновь полюбила его, и он знал, что сделал ее счастливой. К ней вернулся ее веселый задор, которым он так дорожил, и день ото дня жена становилась все красивее и жизнелюбивее.
Эти дни и ночи в горах были лучшими в его жизни. Отчасти ему не хотелось, чтобы они когда-нибудь подошли к концу. Однако он понимал, что приближается тот момент, когда ей придется столкнуться со всей правдой. Теперь Брайони доверяла ему. Она была в безопасности и довольстве. Джим был убежден, что, если он осторожно расскажет ей все, жена сможет осознать, кто она такая в действительности и как коварно ее обманули братья Честер. Он питал уверенность, что у нее полегчает на сердце, когда она узнает, что на деле является его женой и что у них есть свой дом и счастливое будущее ждет их в Техасе. Уже в течение целой недели он обдумывал, как рассказать ей об этом, и задавался вопросом, наступил ли подходящий момент, или целесообразно подождать еще неделю или месяц. Может быть, сегодня вечером, когда они покончат с ужином, когда сядут у камина и будут прислушиваться к завыванию ветра за окном…
Плавное течение мыслей нарушилось, когда Пекос неожиданно поднял голову, навострил уши и фыркнул.
Джим похлопал его по загривку.
