– Гм. Да, пойдет. – Фин взяла медиатор. – С этим я могу работать. Сильные эмоции, три поколения. Три – хорошее число.
– Чем мы можем помочь? – спросил Марк.
– Зажги бунзеновскую горелку, она понадобится Ами. Нужно разогреть зелье.
Мы заметались, выполняя приказания, будто вышколенная прислуга. Бен же, отойдя назад, внимательно наблюдал. Нам не понадобилось много времени, и через пару минут Фин протянула Бену шелковый шнурок, к которому был привязан завернутый во что-то медиатор. Кажется, сестренка завернула вместе с медиатором какой-то тяжелый предмет, и теперь вся эта конструкция раскачивалась словно маятник.
– Опусти медиатор в зелье, которое варит Ами. И смени свой негативный настрой. Думай о дедушке. Представь его во всех деталях. Вы с ним близки, и именно поэтому только ты можешь это сделать.
Ухватив медный котелок прихваткой, я сняла его с огня. Семь или восемь лет я не варила зелья, но это умение сродни езде на велосипеде – раз научившись, никогда не забудешь.
– Крепко держи шнурок, – предупредила я. – Зелье горячее, и доставать оттуда медиатор голыми руками – сомнительное удовольствие. Можешь мне поверить.
Бен сделал, как я велела, и медленно погрузил медиатор в зелье. Не отводя от меня глаз.
– А я-то думал, ты нормальная.
Несмотря на напряженность ситуации, я не удержалась от легкой улыбки:
– Да нет, думал ты совсем другое.
– Ну, относительно нормальная. – Ковбой смотрел на меня как на незнакомку, и как же, как же мне хотелось заверить его, убедить, что за час, прошедший со времени наших поцелуев в грузовике, я не изменилась ни на грамм. Но найти мистера Маккаллоха было важнее. Наши отношения подождут.
– Я же Гуднайт. Некоторых вещей мне просто не избежать. Но мы найдем твоего дедушку, Бен.
– Ты не можешь обещать этого.
– Не могу. Но я уверена, это наш лучший шанс. – Я подняла глаза от булькающих в котле листьев. Этакий странный пурпурный чай у нас выходит. – Спасибо, что доверился мне.
Бен первым отвел взгляд.
– И как долго мы должны держать там медиатор? – спросил он Фин.
– Пока ты мысленно не представишь своего дедушку, – не отрываясь от карт, строго ответила сестренка. – Ами, перестань отвлекать его разговорами и дай сосредоточиться.
Бен закрыл глаза, но было понятно, что он лишь делает вид. Как у ребенка, притворяющегося спящим, получается не очень, так и у Бена выходило не натурально.
– Ничего не выйдет.
– Бен, послушай. – Я обратилась к той части себя, которой прежде избегала – ибо слишком страшно, слишком больно, слишком тяжело. – Ты знаешь своего дедушку лучше всех. Когда ты о нем думаешь, какие запахи представляешь?
Маккаллох переступил с ноги на ногу.
– Кожа. Пот. Лошади. Табак.
Краем глаза я заметила, что Фин одобрительно кивает, и продолжила:
– Расскажи мне, чему он тебя учил. Он разучивал с тобой песни для гитары?
– Конечно.
И чем глубже Бен погружался в воспоминания, тем быстрее пурпурное зелье поднималось вверх и поглощало белый шелковый шнурок.
– Еще чуть-чуть, – проверив, сказала Фин.
– Можешь спеть какую-нибудь песню, которой он научил тебя? – спросила я.
Бен открыл глаза, и пурпурная жижа перестала подниматься.
– Ты серьезно, что ли?
– Абсолютно серьезно.
Тяжело вздохнув, он начал тихонечко напевать, и его хриплый баритон был так похож на голос мистера Маккаллоха, что у меня аж мурашки пошли по телу.
– Когда я шел по улицам Ларедо…
От его голоса, полного воспоминаний, зелье быстро поползло вверх по шнурку и наконец покрыло его весь.
– Продолжай, – велела Фин, перехватывая у Бена шнурок. Затем вытащила из котла медиатор, и он, крутясь на шнурке, начал раскачиваться. Мокрые листья падали с него обратно в котел.
Прикрыв глаза, Бен продолжал петь. Сестренка же поспешила к столу с картами.
– Я увидал парнишку молодого, ковбоя молодого; укрыт, укрыт он белым, белым льном…
Белый лен? Саван! Слишком мрачная песня, чтобы учить ее маленькому мальчику.
И в этот момент я что-то ощутила. Словно легкий бриз, шевеля занавески, шурша бумагами на столе, закружился вокруг меня, Фин и Бена. Дверь по-прежнему была закрыта, но утяжеленный медиатор раскачивался все быстрее и быстрее в потоках невидимого ветра.
Фин вытянула над столом руку; медиатор уже раскачивался как сошедший с ума маятник, хотя сестренка совсем не двигала рукой.
– Укрыт, укрыт он белым, белым льном и холодней могилы…
– Есть, – выдохнула Фин.
Бен резко открыл глаза.
– Ты знаешь, где Мак?
– Примерно. – Обведя красным маркером круг, Фин протянула карту Бену. – Теперь очередь за Лилой.
Услышав свое имя, Лила гавкнула. На нее уже надели шлейку и жилет поисково-спасательной собаки.
Пока мы собирали аптечку и прочие вещи, которые могли нам понадобиться, я улучила момент и спросила Фин о другом поджидающем нас препятствии:
– Ты знаешь, как заставить Лилу искать?
– Я не буду этого делать. Это твоя задача. Она любит тебя больше.
Прошлой осенью, когда мне понадобилось написать доклад для школы, тетушка Гиацинта показала мне, как это делается. Мы практиковались несколько часов, но это был нормальный поисково-спасательный тренинг.
- Я говорю об особом поиске, Фин. Я не занимаюсь магией, ты помнишь?
– Тебе пора перестать повторять это. Кроме того, большая часть работы уже сделана, тебе лишь нужно воспользоваться результатами. – Сестренка протянула мне знакомую тетрадь с закладками. Бен и Марк в это время нетерпеливо переминались с ноги на ногу. – Тетя Гиацинта оставила инструкции действительно на все случаи жизни.
Бен был словно туго натянутая струна. Его беспокойство ощущалось почти как некая физическая сила, отталкивающая меня. Это чувствовала даже Лила. Положив морду между нами на сиденье, она тихонечко заскулила. Я ободряюще погладила ее по голове. Даже если Бен будет настаивать, мы никуда не уедем, пока не найдем его дедушку.
Марк с Фин ехали немного позади нас на джипе. Преодолев небольшой отрезок шоссе, двое ворот и длинную проселочную дорогу, мы достигли указанного Фин участка. Перед нами расстилалась неровная, покрытая известняковыми холмами местность. Веками здесь стекали дождевые потоки, и теперь холмы были изрезаны оврагами и ущельями. И насколько мы могли видеть, вокруг не было ни души.
– Ни поисковой группы, ни дедушки Мака, – выдавил Бен. – Это была пустая затея.
– Он где-то здесь. Поверь мне.
– Как ты можешь быть так уверена? – Он нервно провел руками по лицу. – Поверить не могу, что позволил втянуть себя во все это сумасшествие.
