Читаем без скачивания Машина-Орфей - Рэй Олдридж

Она резко показала на генча дулом своего осколочного ружья.

– Иди сюда, я сказала.

Генч издал отрицательное шипение.

– Я должен увидеть твое лицо. Так мне приказали те, кто соответствует. Слишком много предательства вокруг. Мы должны быть уверены, что ты та самая женщина, души которой мы ранее коснулись.

Она отошла на шаг, потом еще на шаг.

– Не смей больше меня трогать. Предательства действительно слишком много, – она на миг задумалась. – Но лицо я тебе покажу.

Она медленно стащила с себя шлем, взяв его на локоть. Она откинула назад черные спутанные волосы. Осколочное ружье на миг оказалось направленным в сторону.

Руиз почувствовал холодный укол, когда щупальце выскочило из его мозга. Как раз за секунду до того, как оно убралось, он услышал голос божественной силы, который разнесся по всем его нервам и мышцам.

– Бей!!! – приказал этот голос, и приказ отдался эхом во всем его теле.

В тот же миг Машина завизжала тонким высоким голосом отчаяния.

Глаза Кореаны расширились, когда Руиз набросился на нее. Он двигался в красном безжалостном сне, в тумане, его собственная личность в ужасе спряталась в такие закоулки сознания, где ей не могли причинить вреда.

Он пришел в себя и обнаружил, что стоит на коленях в тронном зале Машины, его перчатка была погружена в шелковистые волосы Кореаны, нога его упиралась коленом ей в спину, и он медленно пригибал ее вниз. Ее руки колотились по полу, пока она пыталась сбросить его, и ее вибронож визжал и швырял искры, когда она пыталась дотянуться до него этим ножом. В руке у него было осколочное ружье, и оно опустилось, словно по собственной воле, дулом на ее череп. Но почему-то он не мог нажать на спуск.

Он слышал тоненькие вопли клона Низы в ушах, словно шепчущий и молящий ужас. Он слабо удивился, думая, что же могло его так напугать, и посмотрел вверх.

К нему двигался Мокрассар, волоча свою израненную ногу, только слегка мешавшую ему идти.

Время замедлило ход.

Руиз открыл рот, чтобы закричать, хотя в то же самое мгновение он понял, что Мокрассар убьет его, прежде чем он сможет издать хотя бы звук.

В его поле зрения оказалось видение, тень, которая заслонила его от Мокрассара. Огромное насекомое резко развернулось, когда тень прорубила его здоровую ногу. Со свистящим воплем Мокрассар обрушился на тень, которая оказалась вооруженным человеком.

Последовала борьба, потом ухающий взрыв огнемета. Мокрассар поднялся и распался на кусочки. Кусочки эти бессмысленно молотили воздух, а потом Мокрассар разодрал человека в броне, оторвав ему руки. Руки отлетели от чудовища со страшным чмокающим звуком, и на полу внезапно оказалось море крови.

Эта мгновенная последовательность событий, казалось, заняла множество времени, но наконец Руиз стал реагировать на происходящее.

Его палец ударил в курок осколочного ружья, но рука его отвела дуло в сторону, поэтому осколки отскочили от пола потоком розовых искр. Кореана завопила и скорчилась. Она почти сбросила Руиза со спины, но он ударил ее за ухом прикладом ружья, и она потеряла сознание и обмякла. Он сорвал с нее огнемет, бросил его на пол как можно дальше и вскочил.

Когда он добежал до останков Мокрассара, он пытался оторвать ноги Младшему, но сила его иссякала, и все, что он мог – это свернуть ему суставы. Он уже завернул Младшему одну ногу назад, но, завидя Руиза, торс насекомого бросил клона на пол и постарался развернуться лицом к Руизу. Руиз стал стрелять из осколочного ружья непрерывной очередью, так что смерть и разрушение пронизали ливнем тело насекомого.

Проволочные осколки срезали Мокрассару голову и разметали тело по полу, оно ударялось кусками о дальнюю стену.

Ноги его еще подергивались, но никакой угрозы страшное некогда создание больше не представляло.

Руиз встал на колени возле разорванного тела Младшего, стараясь не поскользнуться на крови. Он нежно расстегнул шлем, хотя он был уверен, что Младший уже не чувствует боли. Он был потрясен, когда он обнажил бледное лицо и увидел, что жизнь еще теплится в помутневших глазах, а на посиневших губах играет улыбка.

Он вытащил медицинскую прилипалу из мешка за спиной и стал ее включать.

– Не будь полным идиотом, Руиз Ав, – сказал его клон. – Даже если ты и продержишь меня несколько минут в живых, как я отсюда выберусь без рук, без ног?

Клон попытался рассмеяться, но у него получился только хрип и стон.

Руиз покачал головой, не желая верить, что все происшедшее – правда.

– Просто послушай меня, – сказал клон, с трудом вздымая грудь, дыхание в ней клокотало.

Это был звук умирающего тела, звук, который Руиз слышал тысячи раз до этого. Он удивился, с трудом ворочая мыслями в отупевшем от дурмана мозгу, почему теперь его это так потрясло.

Потом он вспомнил: это умирающее тело – мое… А я полон мозгового огня.

– Конечно, – сказал он, сложив ставшие бесполезными руки. Он отказался представить себе, как может сейчас чувствовать себя его клон, когда его боль только усилена мозговым огнем.

Спина клона выгнулась, и он издал звук, средний между стоном и вздохом.

– Нет-нет, погоди минуту, – сказал он.

Он уставился на Руиза молящими глазами.

– Послушай меня, – сказал он, – ты грешил, ты был страшным чудовищем в жизни, но ты умер за свои грехи. Понимаешь? Понимаешь, как получается? Как Низа когда-то, помнишь? Ты теперь чист. Чист.

Кровь булькала в горле клона.

– Теперь ты чист, – сказал клон ясным, задумчивым голосом.

– И ты можешь… можешь…

Он умер.

Единственный звук, который Руиз слышал, это были всхлипывания клона Низы, словно печальная музыка, раздающаяся в его шлеме.

Он посмотрел на свое мертвое "я", думая о том, почему Младший вернулся. Наверняка он понимал, какую угрозу несет в себе его положение и то, где оказался он, Руиз Ав. В лучшем случае, он сохранял своего соперника для любви Низы, в худшем – готовился встретить мерзкую смерть. Почему же он вернулся обратно?

Чуть погодя к нему пришло объяснение. Младший был дублирован в странный и неловкий момент жизни Руиза Ава, когда он уже не был машиной для убийства и циником, каким он столько перемени был, но все же ему далеко было до человека, каким он пытался стать. Его клон действовал на основании только самого слабого понимания тех мотивов, которые теперь вели Руиза Ава. Но он совершил ПОСТУПОК, причем достойный и честный. Руиз почувствовал что-то вроде гордости, пусть убогой и извращенной… и еще огромный гнев и скорбь.

Он встал и пошел к Кореане. Он вытащил из заднего кармана брони маленькую горелку и временно сплавил ее запястья за спиной, на тот случай, если она просто имитировала потерю сознания.

Потом поднял глаза к Машине-Орфей.

24

Из потайного убежища Машины раздались звуки, такие странные, что Руиз сперва даже не мог понять, что же это такое.

Потом он понял, что Машина смеется нервным смехом, который, казалось, шел из тысячи глоток.

– Выходи, – сказал Руиз Ав. – Ну!

Смех бессмысленно перешел в странный стон, но армированная броней дверь открылась, и Машина вышла из часовенки, спотыкаясь и пробираясь на свет.

Если бы это не было таким страшным созданием, Руиз мог бы почувствовать и жалость. Машина и ее сила и крепость весьма обветшали. Это уже не был тот гладкий, холеный ужас, каким Машина была некогда. С ее костей свисла сморщенная плоть, здесь и там металл просвечивал сквозь отпавшие куски гнили. Среди сотен ног, которые помогали Машине передвигаться, многие висели, мертвые и разложившиеся, и только на нескольких заплатках из кожи генчей были еще активны сенсорные пучки.

– Что я могу для тебя сделать, новый хозяин? – спросила Машина голосом, который дребезжал и прерывался.

Шорох за спиной заставил Руиза резко обернуться – но это был всего только генч. Видимо, это существо пережило возвращение Мокрассара спокойно – это немного обрадовало Руиза.

– Не верь своим глазам, Руиз Ав, – сказал генч. – Машина стара, но все еще очень сильна. Здесь, в своей собственной берлоге, она может навести на нас иллюзии, и у нас не хватит сил им противостоять.

Руиз потряс головой.

– Что ты видишь? – обратился ой к клону Низы.

– Страшную Машину… Я не могу даже найти слов, чтобы ее описать… но она не кажется мне слабой.

– Спасибо.

Он вышел вперед и шлепнул первую мину-прилипалу на ножную часть Машины, активизировал впивающиеся колючки мины. Они вонзились в металл с пневматическим шипеньем и звоном, выпустив клуб пара. Машина завизжала на разные голоса.

Руиз вытащил следующую мину.

– Не двигаться, – приказал он.

– О, пожалуйста, хозяин, – простонала Машина, всхлипывая. – Не делай такой глупости.

Язык Машины высунулся, и сотня рук стала прикасаться к броне Руиза, оставляя на ней слизистые полосы, когда руки умоляюще гладили его.