— И в чем же?
— Что я бы с удовольствием затащил тебя в постель. Если бы ты, конечно, вела себя так, чтобы это не было понапрасну.
— Что? — Найна уставилась на него. Он ее ошеломил и разозлил. Она уже была готова во всех нелестных подробностях изложить ему все, что думала о мужчинах, которых можно купить, да еще для таких целей, как вдруг заметила, что его ухмылка переходит в широкую улыбку. В насмешливую, обольстительную, вызывающе самодовольную улыбку.
Фэн, как обычно, провоцировал ее. А она попалась.
— Как бы вы поступили, если бы я вас поймала на слове? — спросила она, подавляя смертельное желание ударить его ногой, крепко ударить по красивой лодыжке, до которой ей так легко достать своим тяжелым коричневым ботинком.
Его ухмыляющееся лицо превратилось в маску беспардонного сластолюбца.
— Попробуй, тогда узнаешь, — предложил он, сделав приглашающий жест рукой.
Найна покачала головой и встала.
— Вы несносны, — сердито заявила она. Фэн совершенно взбесил ее. В самом деле, было невозможно понять, когда он говорил серьезно, а когда просто подтрунивал над ней. У нее не проходило странное ощущение, что он и сам не рад, позволив ей купить себя.
Что-то в Фэнтоне Хардвике не подчинялось логике. Она с самого начала это заметила.
Хардвик… Она направилась к двери, но какое-то смутное воспоминание зашевелилось и стало тревожить ее в глубине сознания.
— В какой компании, вы говорили, вы работаете? — спросила она. Поезд, ползущий теперь по извилистому берегу яркого, кристально чистого безымянного озера в верховьях Миссисипи, в это мгновение снова мягко качнулся.
— А я и не говорил. Называется она «Ф. энд К. Фудс». — Фэн остановил на ней неожиданно выразительный взгляд.
— Да, — нахмурив брови, ответила Найна. Она опиралась для равновесия на косяк двери. — Я, кажется, о такой слыхала.
Она действительно слышала это название. О чем-то оно ей напоминало, но она не могла вспомнить, о чем.
— Разумеется слыхала, — неопределенно сказал он. Казалось, он с облегчением расслабился.
— Я пошла, — поспешила сообщить Найна, чтобы не поддаться колдовской силе его внезапно появившейся обольстительной улыбки. — Мне хочется поспать до приезда в Чикаго.
— В таком случае — пока, — мягко произнес Фэн.
Найна, шатаясь, добрела до своего купе и закрыла за собой дверь.
Было ясно, что ей не заснуть. Она испытывала такое напряжение, такое беспокойство, что была не в состоянии сомкнуть глаз. Но ей же надо было уйти от Фэна. Чем больше времени она проводила в его обществе, тем больше убеждалась, что этот кусок ей не по зубам. А что за лакомый кусочек был бы, не окажись Фэн таким же меркантильным, как все!
Найна вздохнула и остановила взгляд на белой, скованной льдом поверхности озера. Неужели возможно всего за каких-то два дня проникнуться чувством к мужчине? Ведь только потому, что это было просто невозможно, она и решила использовать его как подсадную утку. Тем не менее она уже ни о чем и ни о ком, кроме него, не могла думать. Он полностью завладел ее мыслями почти с той минуты, когда, с заносчивым видом, шагал по платформе в Сиэтле. Но она себе не позволит… она не посмеет влюбиться в мужчину, которого возможно купить. Не посмеет — невзирая на его облик олимпийского божества и способность улыбкой заставить ее чуть ли не терять сознание.
Она вздернула подбородок и взглянула на сулившее снегопад жемчужно-серое небо. Понаблюдав несколько минут за плывущими мимо облаками, она протянула руку за книгой — из тех трех, которые взяла с собой в дорогу, но из-за Фэна даже не полистала.
Книга называлась «Не рискуй сердцем».
— Рисковать я не буду, — произнесла она вслух. — Это мне не грозит.
Но когда, незадолго до обеда, Найна зашла в салон и увидела темноволосую голову Фэна, склонившуюся над белокурой головкой, то поняла, что угроза более реальна, чем она подозревала, и это ее оглушило, как удар в подреберье.
Ее мгновенное удивление сменилось возмущением. Сердце бешено заколотилось, кровь застучала в ушах, и вдруг на нее обрушилась догадка о том, что с ней творится: она не просто рискует сердцем, она уже его теряет.
Найна поджала губы и впилась ногтями в ладони. Нелепо. Он ведь всего лишь разговаривает с девушкой. А то, что у него на лице неотразимая белозубая улыбка, неважно. Как и то, что в уголках его смеющихся глаз так привлекательно собрались морщинки. Все это неважно.
Девушка была очень молоденькой и хорошенькой. Она смеялась, обратив к Фэну пикантное личико с выражением неприкрытого обожания.
Спазмы сдавили горло. Найна резко сглотнула и уже было отвернулась, но как раз в это мгновение Фэн поднял голову. Увидев Найну, он поманил ее пальцем.
Найна остановилась в нерешительности. Ей не хотелось говорить с Фэном сейчас. Она была не уверена, что ей удастся скрыть свою ревность, тем более что она ревновала мужчину, которого не желала, не могла желать, ведь он был как раз из тех, кого она годами избегала.
Вот только… Фэн не похож на папиных протеже. С виду — да, но…
Нет-нет, никакого «но». Она всего лишь охвачена запоздалым приступом похоти. Наверняка она давно должна была испытать это чувство. С ней никогда еще такого не творилось. Такого, как сейчас. Но с похотью легко справиться — достаточно прогнать ее в момент вспышки.
Придется несколько изменить план.
Фэн снова поманил ее, и она шагнула к нему.
— Привет, — сказал он. — Люси, это Найна, моя невеста. Найна, это Люси. Мы обсуждали меню в вагоне-ресторане. Кормят отменно, если учесть нехватку времени и тесноту. Ты не согласна?
Найну не интересовало меню.
— Я вам не невеста, — произнесла она холодным, ясным голосом, услышав который, Люси удивленно вытаращила глаза и тут же обрадованно заулыбалась.
— В таком случае предвкушаемая невеста, — поправился Фэн и положил руку на спинку кресла, в котором сидела Люси.
— Не вздумайте ничего предвкушать. — Найна грубила. — Фэн, мне надо поговорить с вами.
— Валяй говори. — Он облокотился о спинку кресла и высоко — на колено — вскинул ногу.
— Без посторонних.
Фэн выгнул бровь.
— Не знаю, должно это меня обнадежить или запугать. — Он обратился к Люси: — Вы простите нас? Найна сегодня какая-то кислая. Такое бывает с лимонами.
Найна, набравшись терпения, сумела сдержать внезапное искушение вцепиться в его сияющую каштановую шевелюру.
Люси осталась сидеть с разинутым ртом. Она так смотрела им вслед, будто решила, что они сбежали из лечебницы для душевнобольных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
