секиру. Чуть не споткнулся об лежащего ничком Калле. Где их искать?! Вдруг я остался один? Дым хоть и не был густым и непрозрачным, но видимость ограничивалась тремя-четырьмя шагами. Где же они?!
До слуха донеслись приступы кашля. Наши! Ибо врага похоже этот дым не брал. А где наши, там и второй, с мрачной решимостью подумал я.
Наконец я что-то разглядел. На земле, распластавши ноги и руки кто-то лежал. А над ним возвышалась фигура, обеими руками сжимавшая копье.
— Зря ты не отдал деньги, крестьянин, — проговорила фигура, — не твоя это работа, сталью махать.
Он резко поднял копье, намереваясь пригвоздить лежащего к земле, но в этот момент я нанес свой удар. Бил наискось, опять метясь в основание шеи, и теперь топор врубился в плоть.
Ну? Я ожидал, что сейчас голова отлетит как мячик. Нет. Топор застрял в теле, пусть я и пытался его выдернуть. Но руки слабели, воздух опять кончился, легкие снова стали дергаться в припадке. Я выпустил топорище.
Последний разбойник обернулся, прямо с застрявшим в теле топором, поднимая на меня изумленный взгляд. Закинув одну руку за спину, он вцепился в секиру и рывком вырвал из тела. Следом вылетели брызги крови. Попытался что-то сказать, но изо рта послышался только хрип, и последний враг рухнул на лежащего на земле Йоргена.
Шатаясь, я снова выскочил на воздух. Сипя легкими, продышался. Поднялся на ноги, вдох. И я снова вхожу в облако дыма. Да когда же оно рассеется?!
Пошел на кашель. Там, но одном колене стоял Хрут, так же как и остальные сотрясаемый приступами. Схватив его за руку, с трудом вытащил на воздух.
— Продышись.
Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох. И я отправляюсь обратно.
Где-то здесь был Фритьеф… Где же ты? Вот Калле, вот костер… Ага! До слуха донесся кашель. Я даже обрадовался — кашляет, значит жив! Вот он, пытается подняться на ноги. Не получается, его шатает. Подхожу, подставляю плечо, на меня наваливается тяжесть здоровенного тела. Фигня! Я и не такие корзины с рыбой таскал. Медленно выходим на воздух.
— Дыши Фритьеф. Как ты?
Ветеран, вновь упавший на одно колено, машет рукой, дескать нормально.
Вдох-выдох, вдох-выдох, глубокий вдох, так что аж распираемые ребра затрещали. И я возвращаюсь.
Опять иду на кашель. Йорген. Пришел в себя, пытается подняться, но у него не получается. Вцепляюсь двумя руками. Чуть не с криком пытаюсь поднять. Нихрена-а-а!!! Этого кабана мне не осилить! Кто-то хватается за вторую руку дяди. Хрут! Молодчага, отдышался. Вдвоем, почти волоком вытаскиваем главу рода из дыма. Он весь в крови, правое плечо буквально разворочано, но он дышит, даже взгляд на воздухе начинает становиться осмысленным.
— Где Сигмунд? — еле слышно выдавливает дядя.
Отдышавшись, шагаю в дым. Рядом Хрут. Он молча указывает рукой. Понятно, туда. А вот и наш будущий великий форинг. Лежит на спине. Жив? Там разберемся, вцепившись вдвоем начинаем тащить. Кажется жив — вон грудь ходит, правда еле еле.
Рядом с нами из клубов дыма выныривает Фритьеф, тащит за ногу Калле. Как мешок!
Позволяю себе рухнуть на землю. Какой же сладкий воздух!
…
Наконец и Йорген, не с первой попытки поднимается, подходит к Сигмунду.
— Жив?
— Дышит, — выдыхаю я не вставая.
Фритьеф, уперевшись руками в колени пытается продышаться.
И в этот момент, старина Хрут, до того стоявший на ногах вдруг покачнулся, колено его подломилось, и он словно подрубленный рухнул на землю.
— Ты в порядке? — словно в дурном кино спросил Фритьеф.
Я поднял глаза на нашего «завхоза». Сидя на подогнутых коленях, он прижимал руку к левому боку, опираясь на землю правой. А на его лице отражалось изумление и беспомощность. Во взгляде читалось «как же так?»
К нему тяжело шагнул Фритьеф.
— Покажи.
— Фритьеф, я не чувствую ног.
— Ерунда, старина, орки самые живучие твари на этом свете, это я тебе говорю!
— Йорген, — позвал Хрут, — позаботься о Грид и мальчиках.
— Да что ты несешь? — Йорген наконец оторвался от старшего сына, — ты что, старый друг? Мы с тобой еще на их свадьбе выпьем!
— Один будешь пить, — слабеющим голосом произнес Хрут.
Теперь его не держали даже руки, и он лег на бок.
— Ну-ка держись, не смей умирать!
Фритьеф наконец осмотрел его бок, поднял взгляд на Йоргена, и поджав губы печально покачал головой.
— Хрут! — Йорген обеспокоенно склонился над ним.
— Грид… — еле прошептал Хрут.
Изо рта послышался еле слышный толи хрип толи сип, глаза закатились.
На этом месте мы оставались еще один день. Сигмунд, по его словам, получил краем щита по лбу и отключился. В подтверждении показывал огромную шишку, что как рог выросла над правым глазом.
Йорген получил несколько уколов, но все они быстро затягивались, вызывала беспокойство только рана на правом плече. Фритьеф уверял, что к весне рука должна восстановиться полностью: кость не задета, сухожилия тоже по большей части целы.
Сам ветеран оказался изрезан весь, и сильно ослаб из-за потери крови. Но несмотря ни на что был деятелен, в отличие от Йоргена со старшим сыном.
Младшенький получил только сильный пинок в живот, и теперь морщился, когда надо было встать или сесть. Плюс — здоровенная шишка на затылке, когда полученная, непонятно.
Легче всех отделался я: ни ран, ни ушибов, только сильно болели сожженные ладони, которые мне намазали медом и завязали тряпкой.
Весь день отдыхали, зализывая раны. Третьего разбойника, который по идее окутал нас колдовским дымом так и не нашли, хотя ветеран вроде бы даже нашел место, где тот стоял.
— Проклятый колдун, — кривился Фритьеф, — орки магией не воюют. В этом нет чести!
Как по мне, так лучше все же быть бесчестным, но живым. Раз есть нечто, позволяющее победить врага, то почему бы этим не воспользоваться? В конце-концов, я же хотел запорошить глаза мечнику золой?
Хруту мы устроили огненное погребение. Конечно, кроме дров под рукой ничего не было, поэтому то, что осталось мы засыпали землей, насыпав маленький курган.
А полностью раздетых разбойником бросили так, без погребения, на поживу воронам и лесным зверям. С них нам, помимо комплекта одежды досталось по короткой кольчуге, причем у копейщика это была вообще жилетка. Пару ножей, неплохое копье и грубый тесак. Ничего особенного — полоса обычного железа с толстым обухом, и наваренное лезвие из науглероженной стали. Похоже все остальное унес с собой их третий.
На следующее утро наш маленький отрядик покидал место, которое чуть не стало нашей коллективной могилой. Ибо вместо разбойников уже наши полностью раздетые трупы могли бы сейчас
