Читаем без скачивания Шторм - Борис Старлинг

Джейсон пожимает плечами.

– Что вы делали вчера? – спрашивает Фергюсон.

– Бродил в горах.

– А что, отправляясь на прогулку в горы, вы всегда берете с собой ноутбук?

– Мне нужно было доделать кое-какую работу. Я решил заняться ею после ужина.

– Телефонный счет указывает, что вы были подключены к сети в то самое время, когда старший инспектор Бошам получила электронное письмо от убийцы. И в папке "Избранное" у вас имеется домашняя страница компании "Хотмэйл".

– У меня с ними договор.

– На свое имя?

– Да. Можете проверить.

– С кем еще?

– Ни с кем.

– Что вы делали в сети в то время?

– Сверял результаты футбольных матчей. Телевизор в моем номере не оснащен телетекстом.

– Судя по счету, у вас ушел на это почти час.

– Некоторое время я бродил в сети.

– И что вы искали?

– Сайты туристических бюро главным образом. Я подумываю о том, чтобы съездить куда-нибудь. В Америку или, может быть, в Австралию.

– Боюсь, в ближайшее время это вам не светит.

Фергюсон встает. Нужно дать Джейсону возможность некоторое время повариться в собственном соку.

– Не могли бы вы попросить зайти сюда старшего детектива-инспектора Бошам? – говорит Джейсон. – Она мой друг. Она моментально все это разрулит.

Фергюсон смеется.

Перейдя в помещение наблюдателей, Фергюсон совещается с Кейт и Ренфру.

– С чего вы хотите начать? – спрашивает он. – С детей или с убийств?

– С детей, – говорит Ренфру. – Во первых, именно дети нас на него вывели. Во вторых, с убийствами покончено, а вот вывоз детей не исключено, что и продолжается. Записка, найденная в кабинете Лавлока, наводит на мысль о том, что он планировал альтернативные перевозки. Если так, нам необходимо положить им конец. Нам нужно знать все: его контакты, клиенты, все. Разумеется, прямо сейчас этот тип не расколется. Но я от него не отстану. Он обязательно допустит промах. Пусть не сразу, не скоро, но допустит.

Кейт снова смотрит на Джейсона сквозь стекло.

"Цивилизация. Мы называем себя цивилизованными людьми, потому что у нас есть водопровод и электричество и мы делаем покупки в супермаркетах, но если отбросить все это, станет видно, какие зверство и дикость скрываются под тонким покровом "культуры". Если мы способны так обходиться с детьми, то далеко ли мы после этого ушли от средневековья? Или, к примеру, от каменного века?"

Джейсон Дюшен, подозреваемый в двойном убийстве и незаконной транспортировке детей. Человек, которого она знала, с которым путешествовала, играла на сцене. Но который, хотя она и не знала о нем ничего дурного, не мог ей понравиться. Возможно, она разбирается в мужчинах не так плохо, как порой ей кажется.

– Я еду домой, – говорит Кейт, – если я вам понадоблюсь, буду там.

Однако перед отъездом Кейт дает краткое интервью телерепортерам, подтвердив, что Джейсон Дюшен допрашивается в связи с убийствами Петры Галлахер и Элизабет Харт. Напрямую о его виновности не говорится, однако между строк она намекает, что это не очередная пустышка, как в случае с Дрю Блайки. На сей раз полиция уверена, что задержала того, кого надо.

Трое – Кейт, Лео и Алекс, – свернувшись клубочками, спят сном праведников в одной постели. Вчерашний спор забыт, как кошмарный сон.

За окнами пульсирует и коробится от жары воскресенье.

Джейсона допрашивают два часа, но он так и не колется. Говорит, рад бы помочь, но они задержали не того человека. Ни о какой незаконной транспортировке детей он даже не слышал. Утро перед отплытием провел в Бергене, гуляя по городу. Да, один. Жена от него ушла. Вот почему он в одиночестве гулял по Бергену, в одиночку отправился в Спейсайд и вообще большую часть времени проводит один.

Ренфру не переживает. Чего-чего, а таких речей он наслушался. "Я ни при чем, это ошибка, то да се..." Начать с того, что большинство подозреваемых выбирают именно такую линию поведения. Лавлок поначалу тоже все отрицал. Тут главное проявить выдержку. Люди устают, начинают путаться и сбиваться, поскольку забывают, что они говорили, а что нет. Пытаются блефовать, допускают явные ошибки. Одна ошибка неизбежно влечет другую, они нарастают, как снежный ком, и в конце концов допрашиваемый сам уличает себя. И, когда понимает это, ему не остается ничего другого, кроме как признаться. А полиции – занести его признание в протокол.

– И сколько это будет продолжаться? – спрашивает Джейсон.

– Пока вы не признаетесь. Это целиком в ваших руках. Мы не спешим.

– В таком случае могу я позвонить?

– Кому?

– Моей матери. Она ждет меня к ужину.

Несколько мгновений Ренфру пребывает в оцепенении, словно не веря своим ушам. Потом он торопливо выбегает в коридор и громко зовет Фергюсона.

Кейт вылезает из постели, натягивает теплый спортивный костюм и шлепает на кухню. Своих мальчиков она оставляет спать.

"Трое в постели лежали, вдвоем малыша укачали... Вот и "Амфитриту" укачало".

Она брызгает себе в лицо водой из кухонного крана: проспав до полудня, она всякий раз чувствует себя по пробуждении как пьяная. Наполнив чайник, Кейт ставит его на плиту и начинает искать заварные пакетики, молоко и сахар.

Ну вот, никаких пакетиков там, где она обычно их хранит, нет. Ну и ладно, найдутся. Сегодня она не будет переживать из-за пустяков, а завтра, с началом новой недели, и вовсе начнет новую жизнь. Нальет полную ванну, погрузится в нее с головой и будет оставаться в таком положении, сколько хватит дыхания. Во-первых, это даст ей уверенность в том, что она исцелилась, а во-вторых, погружение в горячую воду, возможно, избавит ее и от этого гадкого постоянного озноба.

Кейт наливает в каждую чашку молока и зачерпывает полную чайную ложку сахара для Алекса.

Царящую в доме тишину резко нарушает телефонный звонок. От неожиданности Кейт вздрагивает и задевает ложкой о край чашки Алекса. Сахар рассыпается по огнеупорной пластмассе, белый на белом.

Телефон у нее беспроводной. Она берет трубку с базы и продолжает готовить чай.

– Кейт Бошам.

– Это Фергюсон.

Запыхавшийся. Взволнованный. Должно быть, Джейсон признался.

– Ну? – говорит она звонким от нетерпения голосом. – Какие новости?

– Он только что попросил у Ренфру разрешения позвонить своей матери. Вот такие новости.

"Черный Аспид убил свою мать. Это, по крайней мере, несомненно".

– Он водит вас за нос. Дурит. Не обращайте на него внимания.

– Ну, не знаю.

– Он психопат. Кто знает, что творится у него в голове.

– Это верно. Возможно, он просто хочет позвонить матери. Возможно, он не тот человек, который нам нужен.

Кейт открывает кухонный шкаф и нетерпеливо пробегает рукой по коробкам с крупами и пакетами с макаронами в поисках непочатой пачки с чайными пакетиками, которая, она знает, должна быть там. Когда-нибудь она наведет порядок на кухне. Когда-нибудь...

– Ладно. Почему бы вам не разрешить ему позвонить ей? А потом поговорите с ней сами, попросите ее приехать, с каким-нибудь удостоверением личности. Узнаете, существует ли она на самом деле.

– А если она существует?

– Тогда я снова подъеду в управление. Но ее не существует.

– Хорошо.

Она заканчивает и кладет трубку.

– Куда, черт возьми, запропастились эти чайные пакетики?!

Кейт сдвигает в сторону пачку печенья. Она падает с полки на стол, Кейт поднимает ее и вспоминает: это печенье она привезла из Корнуолла – когда? Года два тому назад, может быть, три. Печенье можно будет подать к чаю, если оно еще съедобно. Если не прошел срок годности.

До нее не сразу доходит, что срок годности обозначен на этой упаковке не просто датой, как на многих продуктах, а двумя строчками – в одной двенадцать букв, в другой пять сдвоенных цифр. Каждая буква – это первая буква названия месяца, двойная цифра означает год. Месяц и год, означающие срок годности, заключены в кружок.

Начальные буквы каждого месяца. ЯФМАМИИАСОНД[18].

ДЖЕЙСОНД.

ДЖЕЙСОН Д.

Слова из блокнота Лавлока, помещенные под названиями паромных портов. ДЖЕЙСОНД, все заглавными буквами.

Июль Август Сентябрь Октябрь Ноябрь Декабрь.

Сейчас июнь. Лавлок выписывал возможные даты для следующей отправки.

Это буквы не означали имя Джейсон Дюшен. Получается, что не Джейсон погрузил детей на паром в Бергене.

Следовательно, Джейсон не Черный Аспид.

Правда, она по-прежнему убеждена в том, что человек, занимавшийся переправкой детей, и Черный Аспид – это одно и то же лицо, и знает, что тот, кто занимался детьми, работает в "Укьюхарт". А стало быть, Черный Аспид – почти наверняка либо Алекс, либо Синклер. Иными словами, весьма велика вероятность того, что пресловутый Черный Аспид лежит сейчас, свернувшись клубочком, в ее постели. С ее сыном.

Не торопись. Подумай!

Подобно тому, как это было на пароме или на мойке машин, Кейт чувствует подступающую, окружающую ее со всех сторон панику. И на сей раз у нее нет простых решений.