Он еще несколько раз пытался дозвониться к ней на работу, но она игнорировала его звонки. Энди не переставая думал об этом дурацком завтраке с этой женщиной и ее мужем. Именно тогда все и кончилось. Какой жалкий конец для их отношений. Они были глупцами, они оба… отчаяние мечтавшие о ребенке. Его теперь не интересовало, будут ли у него когда-нибудь дети или нет. Единственное, что его теперь интересовало в жизни, — это Диана.
И вот, когда Энди уже почти перестал надеяться, он как то заехал к Сэмми с Сеймуром, и они сообщили ему, где он; живет. Она сняла старый летний домик в Малибу и жила в нем, прямо на берегу океана. Это был один из тех домов, которые они присматривали для себя еще до свадьбы. И он знал, что она любит океан.
Энди попросил у них адрес, объяснив, что ему надо от править Диане кое-какие ее вещи. Сэмми с Сеймуром посочувствовали ему насчет того, что произошло.
— Да, нам ужасно не повезло, — грустно кивнул Энди, — с Дианой случилось несчастье, а я повел себя как варвар.
Может быть, со временем боль притупится, — тихо проговорила Сэмми. Она выглядела так, как будто была готова разродиться каждую минуту, и совсем не удивительно было то, что они с Сеймуром как раз собирались к врачу, чтобы узнать срок предстоящих родов. В какой-то момент Энди почувствовал к ним зависть, но тут же заставил себя думать о другом.
Два дня он обдумывал, как поступить дальше. Если он явится к Диане без предупреждения, она скорее всего его не впустит. Может, ему лучше приехать и побродить по пляжу, ожидая, когда она выйдет из дома подышать свежим воздухом? А если она целыми днями сидит взаперти? Но в Валентинов день он решил послать все к черту, купил дюжину роз и поехал в Малибу, молясь по дороге о том, чтобы она оказалась дома. Но ее не было. Он положил розы на крыльцо и вложил в букет записку. Там было только: «Я люблю тебя. Энди». Потом пошел обратно к машине, и, когда он уже сел в нее, подъехала Диана. Но, заметив бывшего мужа, она не стала выходить из машины.
Энди все-таки хотел поговорить с ней, и она неохотно опустила окна.
— Тебе не надо было приезжать сюда, — сказала она твердо, стараясь не смотреть на него. Диана показалась ему еще красивей, чем он помнил. В простом черном платье она выглядела невероятно элегантно и сексуально. Она вышла из машины и встала около нее так, как будто защищаясь от него. — Зачем ты приехал? — Она уже заметила розы, лежащие около двери, но не знала, он ли их принес. Но если это и было так, Диана не хотела принимать их. Она считала, что уже справилась со своими мучениями, и очень надеялась, что Энди тоже. Им обоим должно быть уже легче.
— Я захотел тебя увидеть, — грустно сказал он, вдруг напомнив ей прежнего Энди, за которого она вышла замуж. Перед ней был красивый, молодой тридцатичетырехлетний блондин, и он все еще любил ее.
— Разве мой адвокат не передал тебе моих слов?
— Передавал. Но я никогда не слушаю адвокатов, — усмехнулся он, и она, удивившись самой себе, тоже улыбнулась. — Правда, я никогда еще не послушался ни одного из них. Разве ты не знаешь об этом?
— Может быть, так оно и есть. Это наверняка пошло тебе на пользу. Ты избежал массы неприятностей.
Неужели? И каким же образом? — Энди изобразил непонимание. Он был так счастлив, что увидел ее. Ему очень хотелось, чтобы она задержалась здесь и поговорила с ним, а ему было достаточно того, чтобы просто находиться рядом. Даже свежий морской воздух не заглушал запаха ее духов. Она пользовалась «Калеш» от Гермеса, а он всегда любил их.
— Тебе пора прекратить биться головой о стену, — сказала Диана мягко, как только могла. Для нее это было настоящим испытанием — находиться рядом с ним и не попасть под его влияние.
— Я очень люблю биться головой о стены, — сказал он тихо.
— Послушай, перестань. Теперь в этом нет никакого смысла, Энди.
— Я принес тебе цветы, — проговорил он, не зная, что бы еще сказать. Ему очень не хотелось уходить от нее.
— Этого тебе тоже не стоило делать, — сказала она грустно. — Я надеялась, что ты привыкнешь к одиночеству. В течение пяти месяцев ты был свободен и мог уже давно начать новую жизнь без меня.
— Но я не хочу этого, — возразил Энди.
— Мы оба этого хотим, — твердо проговорила она.
— Не надо указывать мне, чего я хочу, — фыркнул он, — черт возьми, я хочу быть с тобой. Вот чего я хочу! Я не же лаю знать никаких суррогатных матерей, рожающих детей на заказ, я не представляю, как эта дурь могла прийти мне в голову… Я уже даже ребенка не хочу. Я не хочу даже слышать о нем! Все, чего я хочу, — это тебя… Ди… Пожалуйста, дай мне еще один шанс… ну пожалуйста… Я тебя так люблю… — Он хотел добавить, что жить без нее не может, но слезы душили его.
— Я тоже больше не хочу иметь ребенка. — Она лгала, и они оба знали об этом. Если бы сейчас кто-нибудь смог сотворить чудо и сделать так, чтобы она забеременела, она бы ни секунды не раздумывала, чтобы воспользоваться этой возможностью. Но она уже устала мечтать об этом. — И я не хочу быть замужней женщиной. Я не имею на это права. — Диана старалась, чтобы ее слова звучали как можно убедительнее. Она сама уже почти поверила в это.
Но почему? Потому что ты не можешь забеременеть? Ну и что? Не будь дурочкой. Ты хочешь сказать, что выходить замуж могут только те, кто способен рожать детей? Это самая великая глупость, какую я когда-либо слышал.
— Люди должны жениться или выходить замуж за таких же, как они сами, чтобы никому не было тяжело.
— О, какая замечательная идея! Почему она не приходила мне в голову? Ради бога, Ди, перестань. Мы попали в неприятную переделку, но это не означает, что рухнул весь мир. Мы еще можем все поправить.
— Мы не попадали в неприятную переделку, — поправила она его, — в нее попала я.
— Да, а я бегал как сумасшедший и нашел мать для нашего будущего ребенка в лице какой-то чокнутой, проповедующей буддизм. Ладно, согласен, мы оба были слегка не в себе. И что вышло? Это было жестоко. Это было грубо, согласен. Это было самое ужасное время в моей жизни. Но теперь с этим покончено. Остались наши жизни, и мы должны прожить их вместе. Ты не можешь просто так взять и махнуть на нас обоих рукой только потому, что мы тогда оба чуть-чуть сошли с ума.
— Я не хочу, чтобы это повторилось, — покачала головой Диана. — И теперь существует много вещей, которые я не хочу больше делать, вещей, которые я должна была делать раньше. Я не хожу на детские праздники или крестины, я не навещаю в больницах новорожденных и рожениц. Сэмми родила вчера, и я позвонила ей и сказала, что не приду. И знаешь что? Я отлично себя чувствую. Мне необходимо так себя вести, чтобы продержаться, я должна себя пересилить, а если не смогу, что ж, как это ни тяжело, но мне надо будет смириться с этим. Я не собираюсь создавать себе не удобства и ставить себя в дурацкое положение, выходя замуж за человека, который мог бы иметь детей, но не имеет их из-за того, что я его жена и я бесплодна. И я не желаю иметь дело с особами вроде Ванды и донорскими яйцеклетками. К черту все это дерьмо, Энди! Я больше ничего не буду делать. Я собираюсь жить своей жизнью и раз и навсегда покончить со всем этим. У меня есть работа. Замужество и дети — это еще не все в этой жизни.
