Затем я увидел целую батарею артиллерийских орудий справа от нас. Мы находились вне зоны прямого огня, но танки продолжали подтягиваться, и это были не наши танки. Три часа!
– Расстояние семьсот метров, – сказал я своим стрелкам.
Артиллеристы еще не знали, где мы находимся. Они держали стволы своих орудий развернутыми во всех направлениях. Эта мишень находилась далековато, но с двух ударов мы могли разнести пару пушек.
Ребята открыли огонь. Боеприпасы взрывались один за другим, и сейчас русские не могли открыть ответный огонь, так как не видели нас.
Наш танк выехал из укрытия, став превосходной мишенью для любого вокруг, но наши пушки сотрясали все в округе, а пулеметы строчили по полю, не давая возможности русским подойти к их пушкам. Потом, в пятистах метрах от нас, я заметил огромные камуфляжные сети, растянутые не менее чем на тридцать метров в высоту. Я не знал, что действительно находится под ними, но, предположительно, там могли быть самолеты – возможно, в замаскированных ангарах. Я дал указание:
– Приготовиться к бою! Бьем по цели. Стреляйте, когда будете готовы.
Наш танк медленно повернул пушку в нужном направлении, и ребята открыли огонь. Два снаряда попали в стальную сеть и исчезли, а через несколько секунд раздался страшный грохот фантастически мощного взрыва, потрясший воздух. От отдачи наш танк тряхнуло так, что он, как лошадь, встал на дыбы и снова опустился на землю. Очевидно, я допустил небольшую ошибку. Это был не ангар для самолетов, а бомбохранилище. Я опустился в танк, быстро закрыв задвижку над головой.
– Сматываемся отсюда! – закричал я.
Мы на скорости тронулись с места, но шрапнель, разлетавшаяся при взрыве, обдала танк. Шум, создаваемый ею, внутри танка был просто невыносимым. Казалось, будто, вместо маленьких долетевших до нас кусочков металлической сетки, по внешней стороне танка скребут многотонные куски стали, готовые вот-вот прорваться внутрь. Скрежет, раздающийся внутри танка, заложил нам уши, и даже продолжающийся грохот артиллерийских орудий стал слышен приглушенно. Я держал крышку закрытой, а потом намеренно высунулся, чтобы глянуть, хоть одним глазком, что делается вокруг. Сейчас мы пересекали противоположную сторону поля, но я увидел, что вся территория и хранилища, находящиеся на ней, охвачены огнем. Бомбы до сих пор продолжали взрываться, но самое худшее было то, что происходило в небе над нашей головой. Несколько самолетов кружили над полем, тщетно пытаясь вылететь за пределы аэродрома, потому что стоявший ближе всего к ним танк сразу же открыл огонь и сбил их, словно уток. Я слышал стрельбу одновременно из нескольких пулеметов, но чьи они и где располагаются, я не мог сказать. Вдруг раздался еще один взрыв, и огромные языки пламени взмыли в небо. Звук такой силы мог означать лишь одно: на базе уничтожен топливный склад. Значит, военно-воздушных сил здесь больше не существовало. Наблюдая за пожаром, я чувствовал себя очень прочно и уверенно.
Мы поехали к границе, где по левую сторону находились наши, продолжая расстреливать все, что попадалось впереди. Я боялся только одного – как бы не попасть в западню, которой могла стать металлическая сетка, окружающая территорию. Мы ехали медленно, стреляя по сторонам и по самолетам, да и вообще по всем движущимся предметам. Неожиданно по нас был нанесен прямой удар из пушек. Я выругался. Мы ползли ничем не прикрытые, поэтому нам нужно было как можно быстрее скрыться из вида, сойти с поля и спрятаться среди деревьев. Я решил ехать вперед и прокричал ребятам:
– Уходим отсюда быстро, гони в невысокие заросли!
Все же это было лучше, чем подорваться на этой тропе. Танк грохотал, когда мы уходили, подгоняемые орудийными выстрелами. Я понятия не имел, откуда в нас палят, и понимал, что мы не доберемся до укрытия.
Несколько русских летчиков, окружив наш танк, приблизились так, что мы даже не успевали целиться в них.
Но мы не двигались, из-за страха быть стертыми с лица земли артиллеристами, которые тоже были хитры: прекратили стрельбу, чтобы не выдать свое местонахождение.
Я всей душой надеялся, что мы действительно разрушили их коммуникации.
На поле битвы становилось жарко, невыносимо жарко от взорванных самолетов и горящего топлива. Огонь уже перекинулся на деревья, тлела трава, и плавилась земля. Но, несмотря на дымовую завесу, мне удалось разглядеть танк, стоявший на левой стороне. Быстро, не успел он еще направить на нас свою пушку, я закричал в рацию:
– Прием! Как слышно? На связи Первый! Вызываю Второго! – Сейчас я говорил по-немецки. Больше не имело смысла притворяться русскими.
Ответ последовал немедленно:
– Второй на связи, вижу вас! Я получил шифровку из штаба, от капитана Штокхаузена. Кодовое сообщение специально для вас.
– Второй, говорит Первый. Свяжитесь с Центральным управлением. Пусть сделают запрос в ставку фюрера. Кто такой капитан Штокхаузен? У меня нет желания попасть в засаду русских.
Спустя двадцать минут я получил подтверждение достоверности сообщения.
Снова вызвав на связь Второго, я сказал:
– Не стреляйте с того места, где находитесь сейчас.
Мне казалось, что наступает конец света. Поля, растянувшегося передо мной, и начинавшихся за ним деревьев не было видно. Артиллерийская батарея приостановила стрельбу, и я решил воспользоваться моментом и узнать, как складывается обстановка в других танках. Русские не смогут услышать наш разговор, так как мы установили собственную частоту, и я очень сильно сомневался, что их радиоустановки, если таковые остались, поймают нашу волну.
– Третий, Третий, прием! – произнес я. – Вы на проводе?
– Мы в порядке, – раздался ответ. – К настоящему моменту на нашем счету сорок с лишним уничтоженных самолетов; от них загорелись деревья. Страшный жар вокруг. Но во время движения вдоль границы, идущей с юга на восток, по нас открыли огонь из двух пушек. Я даже не стал разворачивать на них дуло танка, а просто сбил их из пулемета, чтобы не мешались на дороге.
– Четвертый, я Первый! Прием!
– Я все слышал, – ответили мне, – но нам повезло меньше, чем вам, ребята. Здесь пилотов, с которыми пришлось бороться, оказалось больше всего. Правда, сейчас мы движемся по кругу, как неприкаянные. Оставшиеся в живых пилоты и техники сейчас уже рассеялись на много километров, и все, что им остается, – это просто вести наблюдение за нашей территорией и расстреливать, что попадается. Иногда для этого приходится даже выпрыгивать из танка.
– Что-то вы там стали зазнаваться. Нечего строить из себя героев! – ответил я строго.
– Пятый, Пятый, Первый на связи! Что вы делаете?
– Черт бы тебя побрал, капитан, – ты чуть не сровнял нас с землей, когда вел перестрелку с батареей. Если бы вы там были более меткими стрелками, я бы сейчас, в лучшем случае, сидел без глаза. У нас пока не все закончено. Мы напали на замаскированный след, который ведет в восточном направлении, и я хочу посмотреть, что там.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
