поднял правую руку. И за спиной у него моментально образовался неприметный человек в серой ветровке. У кого-то могло создаться впечатление, что полковник намерен благословить раскаявшегося грешника.
Но вместо молитвы Сан Саныч произнес в пустоту нараспев:
— Мальчик хочет в Тамбов, чики-чики-чики-та.
А Трубилин печально добавил:
— Но не летят туда сегодня самолёты.
Они двинулись дальше, а человек в серой ветровке остался. Расстегнув молнию, он сунул руку внутрь — в сумочку, что висела под курткой через грудь. Сумка эта была очень похожа на кобуру.
— Спокойно, мальчик, работает ОМОН, — произнес он тихим голосом. — Держи руки так, чтобы я их видел. Молодец. Поверни голову налево. Кивни, если наблюдаешь в конце аллеи патрульный бобик. Отлично. Идешь туда, представляешься. Ты же отстал от поезда, верно? И у тебя всё украли?
— Нет…
— Не бойся, в Тамбов отвезут бесплатно, в рейсовом автозаке. При попытке к бегству — расстрел на месте.
— Мне не надо в Тамбов, — прошептал посеревший шнорер.
— В Липецк? — предположил омоновец.
— Кто вам сказал? Я местный, — в глазах попрошайки мелькнула обида.
Такое же горе испытывали аборигены при виде стеклянных бус, когда их показали, но не дали.
— Ага! — догадался человек в ветровке. — Хочешь сказать, что отстегнул ментам? В смысле, патрульные свою долю уже получили? Тогда вам всем не повезло. Давай-давай, двигай ножками и стой там. Сейчас мне некогда, позже подойду.
Быстрым шагом человек в ветровке кинулся вдогонку гуляющим, а абориген не пошел к полицейскому бобику. Наоборот, таким же быстрым способом он рванул в другую сторону. Видимо, решил добраться домой пешком, без билета и без стеклянных бус.
Глава 32
Глава тридцать вторая, в которой niggers problems don` t fuck sheriff. Что в переводе означает: «Проблемы индейцев рассматриваются шерифом не в первую очередь».
Небо голубело, облака белели, солнце палку не перегибало. На редких лавочках беззаботные люди радовались теплому деньку. Кто с телефоном развлекался, а кто с пивом и сигареткой. И никто не стремился стрельнуть копеечку у прохожих. Видимо, зоны ответственности шнореров были поделены четко, как повелось со времен детей лейтенанта Шмидта.
Кстати, в переводе с идиш слово «шнорер» означает «нищий». Более точным было бы определение «халявщик», то есть заточенный на стрельбу незначительных сумм денег. Но, как цыплят по осени считают, так стреляные деньги считают в конце дня.
Меняя тему, Подопригора уже забыл об этом. И вопрос его был неожиданный:
— Ты в курсе, что в этом парке полно подземных ходов?
— Да, — осторожно ответил Трубилин. — А что?
— Вот, — Сан Саныч показал ему экран телефона. — Подробная карта. Когда-то здесь стояла крепость Святого Дмитрия Ростовского, и секретные выходы были очень важны. Позже под землей устраивали склады и разные захоронки. Вот тут, смотри. Подземные объекты выявлены в разных частях парка, у памятного знака «Редут Александра Невского», у фонтана, и под липовыми аллеями. Доказаны подземные ходы от ротонды к Летнему коммерческому клубу и к филармонии. В местах, помеченных красными точками, возможны клады. То есть прямо у нас под ногами! Инфа железная, подземелья обнаружены методом георадиолокационного обследования. А сейсмоакустическое зондирование эту картину подтвердило.
— Блин, прямо карта капитана Флинта с крестиками! — воскликнул Трубилин. — И зачем мне это надо?
Подопригора понизил голос:
— Твой шеф, полковник Уваров, занимается инвестициями. Он выделит немного денег, раскопает клады, и резко увеличит свое благосостояние. Ну и мне чего-нибудь от этого перепадет. А?
Трубилин не то чтобы обалдел, но удивился:
— Так ты меня за этим звал, начальник?
— Ну да, — кивнул Подопригора, скрывая улыбку.
— Посмотри через дорогу, — ухмыльнулся в ответ Трубилин. — Вон там, в пятой школе, я учился. Да я вырос в этом парке, Сан Саныч! И уже тогда отдельные хитрецы продавали здесь секретные карты с подземными ходами. Ищи лохов в другом месте!
— Не хочешь, как хочешь, — сохраняя прежнее выражение лица, Подопригора сменил тему: — Тебе о чем-нибудь говорит такое имя, Казбек Бероев?
— Говорит.
Собеседник принялся листать страницы, а затем повернул к Трубилину экран телефона.
— Вот фото.
Артем Борисыч пригляделся:
— На экране вижу бородатого человека, очень похожего на Казбека Бероева.
— Твой сотрудник?
— Мой.
Стандартный прием по отвлечению внимания провел Сан Саныч. И он достиг цели, сердечко ёкнуло. Размякла воля от прикольной темы, хотя невозмутимый вид сохранить удалось. И ведь ничего нового, обычная психология: сначала легкий треп, а потом резкая смена вектора. Провел, как мальчика…
А Подопригора усилил натиск:
— Можешь устроить мне встречу?
— К сожалению, не получится, — безо всякого сожаления Трубилин пожал плечами. — Он в командировке.
— Хорошо, я подожду.
— Сан Саныч, мне жаль, но парень в длительной командировке.
— Интересное дело выходит, Артем Борисыч, — произнес Подопригора с кислой миной. — Человек постоянно мелькает в разных концах города, в очень интересных местах. А как потребовалось поговорить, так он недоступен! Опыт, который сын ошибок трудных, подсказывает мне: чёта ты темнишь.
Настроение стремительно падало, и Трубилин еле удержался от грубости. Хотя трудно держать лицо, когда тебя бьют по голове убойными фактами. Конечно, ничего хорошего, кроме гадости, от этой встречи он не ожидал. Но как они вычислили Казбека Бероева⁈ Трубилин лично смотрел записи камер из автосалона «Тойота». Изображения Антона Бережного и его охранников везде были размытыми! И если Сан Саныч требует Бероева, то почему не говорит об остальных? Загадка.
— Ты что, следишь за моими людьми? — возмущенно процедил он.
Собеседник на это ответил зеркально — так же пожал плечами.
— А чем ты недоволен, Артем Борисыч? — хмыкнул он. — Имею право, между прочим.
— На каком основании?
— Юпитер, ты сердишься — значит, ты не прав, — изрек известную истину Подопригора. — Когда речь идет об оперативной работе, нам основания вовсе не нужны! На игровом поле мы представляем государство, а ты — частную охранную лавочку. Твой ЧОП следит за неверными мужьями, а мы следим за возможными экстремистами. Есть разница, знаешь ли.
— Откровенно, — признал Трубилин. — Борцов с терроризмом вам отмазать легче, чем самих террористов? Задолго до тебя об этом говорил Шекспир: «Берусь тебе любого оправдать, затем что вправе рот зажать любому».
Ничего удивительно Сан Саныч в этом не нашел.
— А что, разве не
