Читаем без скачивания Поздний ужин - Леонид Млечин

Приехала милиция. Завели уголовное дело, отвечать должен был Максим Ломов. Майор милиции Марущак вызвал его на допрос. Ломову грозили тюремный срок и огромный штраф. Он был просто в отчаянии.

Вдруг объявились его новые друзья.

— Мы обо всем договоримся, но и ты сделай то, что мы просим, — сказали они.

И действительно решили вопрос. Майор Марущак закрыл дело. Ломов пригласил к себе Виктора Глотова и назначил его первым вице-президентом.

Ломов был уверен, что Виктор Глотов будет плясать под его дудку, но ошибся. Едва Глотов стал первым вице-президентом, как он вывел свою фирму из подчинения Ломова, который даже не знал теперь, сколько зарабатывают его брокеры.

Глотов по должности был правой рукой Ломова и провел операцию так, что тот ничего и не заметил. Спохватился, когда поздно было. Глотов настолько изменился, что даже с самим Ломовым говорил почти в оскорбительном тоне.

Когда Ломов затеял выяснение отношений, Глотов и вовсе потребовал, чтобы Ломов отказался от прав на фирму.

— Максим Иванович, все, что принадлежит фирме, заработал я сам. Ваших денег в фирме нет. С какой же стати вы претендуете на мои? — Высокий дородный Глотов разговаривал с Ломовым уверенно и спокойно, равнодушно глядя на него сквозь темные очки.

Положение Ломова стало ухудшаться. Он набрал кредитов и не мог их вернуть. Партнеры, надувшие его с вагоном бронзы, предлагали, тем не менее, встретиться, еще раз все обсудить, уверяли, что есть новые предложения. Ломов от безысходности согласился на переговоры.

Они предлагали все то же самое: пусть Ломов пропускает их деньги через свою бухгалтерию как выручку от розничной продажи. За это ему помогут вернуть кредиты.

К семи вечера все устали и решили отдохнуть. Ломов ехать никуда не хотел, предлагал выпить у него в комнате отдыха — бар забит под завязку. Но ребята замахали руками: здесь мешать будут, не дадут толком расслабиться, отдохнуть. Уговорили, подхватили Ломова за руки, повезли за город, в ресторан с отдельными кабинетами.

Пили до закрытия. Разницу между собой, уже далеко не юным, и молодыми накачанными парнями Ломов словно и не ощущал. Когда все уже сильно набрались, галдели, не слушая друг друга, старший из новых компаньонов вывел его в соседний, пустой кабинет.

— Максим Иванович, мы тебя очень уважаем, — сказал он. — У тебя проблемы с банком. Тут я пас, если ты отказываешься от нашего делового предложения. Но я знаю, что Глотов на тебя тянет, хочет увести контору из-под тебя, так?

Брокерская фирма была самым доходным предприятием в империи Ломова.

— Нам нужно, чтобы у тебя дела были в полном порядке, — внушал Ломову новый компаньон. — Помочь тебе с Глотовым? Он нас разочаровал. Глупый оказался. Мы этого пацана научим уважать старших.

— Ты-то что можешь сделать? — Ломов был уже сильно пьян, язык у него заплетался: — Глотов… решил урвать… что можно… Меня хочет выставить из дела…

— Мы его успокоим, Максим Иванович. Сделаем так, чтобы он тебе не мешал. Хочешь, чтобы мы его убрали? Чтобы Глотов исчез? Ты нам поручаешь это дело? Поручаешь? Ну, говори!

— Давай, — пробормотал Ломов. — Успокойте Глотова.

Голова его склонилась на грудь. Он начал сползать со стула. Новый компаньон легко подхватил его под мышки и потащил в коридор, крикнул одному из своих:

— Отвези домой!

Пьянка в загородном ресторане была в субботу. В воскресенье Ломов отлеживался дома, вяло отвечал на упреки жены, пил кефир и смотрел видеомагнитофон.

А в понедельник утром банк потребовал от него вернуть кредит, пригрозив, что в противном случае счет концерна будет немедленно заморожен. Ломов бросился звонить директору банка, которого дважды возил за свой счет во Францию и в Италию. С директором не соединяли.

Ломов сосал валидол и жал на кнопки телефонного аппарата. Наконец заместитель директора банка согласился получить сегодня треть всей суммы, а с остальным подождать.

Во всем концерне свободные деньги были только у брокерской фирмы Глотова.

— Глотова сюда! — пророкотал Ломов в переговорное устройство.

— Не приходил пока, — ответила секретарь.

— Домой звони!

Глотова не нашли и дома. По словам жены, накануне вечером он куда-то уехал и исчез. Жена Глотова билась в истерике, уже сходила в милицию, теперь обзванивала морги и больницы.

Ломова трясло. И не только потому, что деньги нужно было перечислить в тот же день. Он вспомнил пьяный разговор в загородном ресторане. Неужели ребята и в самом деле?..

На следующее утро в приемную Ломова позвонили из милиции и сообщили, что на окраине Москвы, на автомобильной стоянке нашли «мерседес» Глотова, прошитый автоматными очередями. На переднем сиденье следы крови, но машина пуста.

Охранник Эдик как самый хладнокровный позвонил жене Глотова. Ломов распорядился послать за ней машину с шофером, чтобы она съездила опознать «мерседес» мужа.

Самому Ломову стало плохо, нитроглицерин не помог, вызвали «неотложку». Когда жену Глотова уже отправили на опознание «мерседеса», раздался новый звонок — из районной больницы:

— Глотов такой у вас работал?

— Да, — срывающимся голосом ответила секретарша.

— К нам доставили труп. По документам Глотов Виктор Петрович. Кто-нибудь приедет опознать?

В больницу отрядили все того же Эдика. Он перезвонил по мобильному телефону через полтора часа. В морг его не пустили, потому что приехала милиция. Но свидетельство о смерти Глотова он видел своими глазами.

Ломов позвонил капитану Червонцеву, хотел посоветоваться, но того не оказалось на месте.

В компании «Новые времена» только и говорили что об убийстве Глотова, а тем временем банк все-таки заморозил ее счета, и на Ломова сразу обрушился поток финансовых проблем. Нечем было выдавать зарплату.

И тут в здании появился живой и невредимый Виктор Глотов. Он поднялся на третий этаж и, не обращая внимания на ошеломленную секретаршу, которая замерла с открытым ртом, вошел в президентский кабинет.

У Ломова, который курил как паровоз, побагровело лицо.

Глотов молча поставил на его стол магнитофон с заложенной в него кассетой, включил. Ломов услышал свой пьяный голос:

— Уберите Глотова, успокойте его.

Так же хладнокровно Глотов убрал магнитофон в портфель и уселся напротив ошеломленного Ломова.

— Максим Иванович, если я передам эту пленку следователю, который ведет дело о покушении на меня, Наде придется носить вам передачи до конца жизни. — Глотов положил ногу на ногу и вытащил из тонкой папки трехстраничный документ: — Есть другой вариант. Вы отказываетесь от прав на мою брокерскую контору, и я оставляю вам пленку на память.

Ломов несколько минут молчал. Потом взял документ и, не прочитав, подписал.

Не все знали, что именно происходит с Ломовым, но чувствовали неладное.

Еще недавно в его кабинет валом валил разный народ. Мелькали знакомые лица: советник президента, которого Ломов возил за свой счет на Тайвань, известный артист, который просил денег и их получал. Директора банков, иностранные бизнесмены… Теперь их стало меньше. Зато на прием запросились подданные его империи — бухгалтеры, шоферы, слесари, уборщицы. Ломов приучил их к высоким зарплатам. А в последние месяцы не было ни обещанной прибавки, ни премиальных, даже зарплату задерживали. Ломов теперь был очень несдержан, матерился так, что слышно было на всех этажах. Но никого не увольнял. Жалел. И помогал всем, кто его просил о помощи. Не слушал возражений бухгалтера. К нему и шли со всем: просили денег на отпуск, на лекарства, на ремонт, просто взаймы. О долге он никогда не напоминал.

Банк требовал вернуть кредит и проценты. Ломов не смог заплатить и людям, которые обещали ему защиту от рэкетиров. Ночью сгорели три принадлежавших Ломову киоска. Утром ему позвонили по личному номеру, известному только семье.

— За тобой должок, — услышал Ломов. — Не отдашь, останешься совсем пустой. Предупреждение понял?

— Давайте встретимся, поговорим, — предложил Ломов, напугать которого было трудно.

— Возьми все документы по концерну и приезжай завтра в ресторан…

В кабинете у Ломова сидели главный бухгалтер и Анатолий Подвигин, новый первый вице-президент издательского концерна. Забрав счета, бухгалтер ушел. Подвигин остался, участливо спросил:

— Проблемы?

Анатолия Подвигина, худенького, с крысиным личиком, вообще-то привел Виктор Глотов. Но после разрыва с Глотовым Подвигин остался верен Ломову. Глотов и Подвигин и раньше не особенно были близки. На совещаниях сидели порознь. Глотов любил красивую жизнь, купил себе «мерседес», золотые часы «Ролекс». Подвигин был равнодушен к одежде, много работал.

Ему Ломов поручил создать сеть киосков и выпускать ежедневную рекламную газету. Продавали ее с рук на улицах, в метро, на вокзалах. Продавцы приносили никем не учтенные наличные деньги — спасение для концерна. Теперь Ломов сделал Подвигина своим заместителем.