— Я твердо намерен приложить все усилия, чтобы ты вполне распробовала, каково это — быть женой, и притом женой счастливой, — сказал Колин и порадовался, когда это заставило ее закрыть рот. — Так где же эта ферма?
Синджен только молча покачала головой. Дуглас снова вступил в разговор:
— Ну хватит. Алике, скажи нам: где она?
Алике с беспомощным видом захлопала глазами и испустила глубокий вздох, отчего взгляд ее мужа вмиг устремился в нужном направлении и сосредоточился на ее роскошной груди. Потом она всплеснула своими изящными белыми руками:
— Ах, Дуглас, я не помню. Ты же знаешь: я совершенно не способна запомнить дорогу. Мы все время сворачивали то туда, то сюда, и только Синджен может сказать, где расположена эта ферма. Мы с Софи абсолютно не представляем, где это, верно, Софи?
— Абсолютно не представляем.
— Сейчас я тебе задам, — сказал Райдер и притянул жену к себе. Потом наклонился, словно желая что-то сказать ей, однако вместо этого поцеловал ее в губы. После чего поднял голову и ухмыльнулся. — Дуглас, Колин, не беспокойтесь. Я все узнаю у своей жены, только дайте мне время. В моих объятиях она тает как воск. Это так мило, так…
Софи двинула его кулаком в живот. Он на секунду задохнулся, однако ухмылка не сошла с его лица.
— Ну, ну, моя драгоценная, не отрицай очевидного: ты же знаешь, что в самом деле обожаешь меня и боготворишь следы моих ног. Ты как прекрасная роза, которая каждое утро раскрывает свои лепестки навстречу солнцу.
— Знаешь, Райдер, — перебила его Синджен, — из тебя получается паршивый поэт. Лучше замолчи и оставь Софи в покое.
Колин, нахмурившись, сказал:
— Я хочу знать, что вы трое намеревались сделать с Робби Макферсоном. Ведь не собирались же вы кормить его по очереди три раза в день на протяжении последующих тридцати лет?
— Нет, — ответила Синджен. — У нас есть хороший план. Если вы просто оставите нас в покое и пойдете к себе пить бренди или портвейн, мы все сделаем в наилучшем виде.
— А в чем состоит твой план, Синджен? — осведомился Дуглас и, встав со своего места подле Алике, обошел кровать и остановился у изголовья сестры.
Но она только упрямо покачала головой, глядя на среднюю пуговицу его желто-коричневого сюртука для верховой езды.
— Синджен, — продолжал он, склоняясь над ней, — я держал тебя на руках, когда ты появилась на свет. Ты срыгивала молоко мне на рубашку. Я научил тебя ездить верхом. Райдер научил тебя рассказывать анекдоты. Мы оба научили тебя стрелять и любить чтение. Не будь нас, ты выросла бы неученой дурой. Ну же, расскажи нам, в чем состоит твой план.
Синджен опять отрицательно покачала головой.
— Я все еще могу выпороть тебя, соплячка!
— Нет, Дуглас, к сожалению, теперь уже не можешь. Зато это могу сделать я и непременно сделаю. Она поклялась слушаться меня, когда нас сочетали браком, но до сих пор так и не перешла от абстрактного к конкретному.
— Как же я могла слушаться тебя, если ты все время был в Эдинбурге? Можно сказать, что ты пренебрегал мной. Наверное, ты был на седьмом небе от счастья, живя в одиночестве в этом проклятом старом доме с огромной черной дырой в потолке гостиной.
— Ты, кажется, сердишься, Джоан? А почему бы тебе не рассказать своей родне, по какой причине я оставался в Эдинбурге?
— Все твои причины были нелепы. Я отвергаю их. Я плюю на них.
Колин вздохнул:
— Так не пойдет. Пока твои чертовы братья продолжают стоять у меня над душой, я бессилен. Дуглас, Райдер, почему бы вам не увести своих жен из моей спальни? Тогда я наконец смогу расспросить Джоан должным образом.
— Нет! Я хочу, чтобы Алике и Софи остались! И мне хочется есть. Уже пора подавать ленч.
— Ага, — сказал Колин. — Интересно, которая из твоих невесток должна отвезти Макферсону его сегодняшний ленч?
— Иди к черту, Колин! Райдер рассмеялся:
— Ну что ж, скоро мы все узнаем. Если они не желают уморить Макферсона голодом, кто-нибудь из них попытается отвезти ему еду. Тогда мы и узнаем, где он.
— А зачем вы оставались в Эдинбурге, Колин? — спросил Дуглас.
— Чтобы защитить мою жену, — просто ответил Колин. — И моих детей. Помните то утро, когда она появилась перед вами с царапиной на щеке? Тогда ее поранил осколок камня, отколотый от стены пулей. Потому я и не мог оставить ее с собой в Эдинбурге. Я считал, что здесь, в моем поместье, она будет в безопасности, и так оно и было, пока Макферсон не решил уехать из Эдинбурга и затаиться здесь.
— О каких детях вы говорите? — спросил Райдер, озадаченно глядя на своего зятя.
— Ох, опять объясняться, — вздохнула Синджен. — У меня теперь есть пасынок и падчерица, их зовут Филип и Далинг. Скоро вы с ними познакомитесь. Они наверняка полюбят тебя, Райдер, как и все дети. А ты, Дуглас, перестань хмуриться и смотреть волком, не то они убегут от тебя, крича от страха.
Дуглас некоторое время мрачно смотрел на Колина, потом со вздохом сказал:
— Здесь есть о чем подумать. Пожалуй, уложу-ка я жену в постель — чтобы она могла отдохнуть, разумеется, — а потом мне хотелось бы познакомиться со своими новыми племянником и племянницей. Пойдем с нами, Софи, ты будешь сопровождать Алике. Если мы с ней останемся сейчас наедине, я, чего доброго, не сдержусь и сделаю что-нибудь такое, что никак не подобает безмятежно-счастливому супругу.
Когда Колин и Синджен остались одни, Колин оттолкнулся плечом от каминной доски и решительно подошел к кровати. Лицо его было спокойно, но глаза, его прекрасные синие глаза горели гневом. Он сел на край кровати возле нее. Он не произносил ни слова, только наклонился над ней, приблизив свое лицо к ее лицу. Несколько мгновений он молча глядел ей в глаза и наконец тихо сказал:
— На этот раз ты зашла слишком далеко. Я не потерплю, чтобы ты и дальше оскорбляла меня, вмешиваясь в мои дела. Где Роберт Макферсон?
— Если я тебе скажу, он сможет опять причинить тебе зло. Пожалуйста, Колин, позволь мне осуществить мой план до конца.
Он выпрямился и скрестил руки на груди.
— Расскажи мне, каков этот план.
— Я собираюсь сдать Роберта Макферсона в матросы. Насколько мне известно, в королевский военно-морской флот часто вербуют насильно, и если привезти на корабль рекрута, никто не станет разбираться, хочет он служить или нет.
— Теперь понятно. — Колин отвел от нее взгляд. — Ну что ж, план неплохой, — заметил он мягко. — И какой из военных кораблей ты выбрала?
— Я послала Остла в Лит, чтобы узнать, какие военные корабли стоят сейчас в гавани. Наверняка там есть хотя бы один, верно?
— Если в данный момент и нет, то, несомненно, скоро будет. Однако существует одно обстоятельство, о котором ты не могла знать и которое делает твой план совершенно непригодным.
— Позволь узнать, что же это за обстоятельство? Колин усмехнулся злости, прозвучавшей в этом вопросе.
— Слово «клан» по-гэльски означает «дети». Так что «клан Макферсонов» значит «дети Макферсонов». Если ты убьешь члена клана, то есть одного из детей, остальные непременно будут мстить. Если ты сделаешь так, что сын лэрда вдруг исчезнет, подозрение падет на клан Кинроссов и тут же начнутся столкновения. И с каждым днем их будет все больше и больше. Это заколдованный круг, теперь ты это понимаешь? Синджен медленно кивнула:
— Я об этом не подумала. О Господи, что же мне теперь делать?
— Прежде всего обещай мне, что больше никогда не будешь самостоятельно принимать решения. Что у тебя не будет от меня никаких тайн. И что ты больше никогда не будешь пытаться защитить меня от врагов.
— Ты хочешь, чтобы я пообещала слишком много, Колин.
— Ты уже давала мне обещание, но не сдержала его. Однако я дам тебе еще один шанс, главным образом потому, что ты еще слишком слаба, чтобы задать тебе такую трепку, какую ты заслуживаешь.
— Я пообещаю тебе все, что ты просишь, если ты пообещаешь мне то же самое.
— Я все-таки задам тебе трепку, невзирая на твою слабость.
