— А вот не ври! Ничего не сердечные. У меня сердца давно нет, — возразил призрак.
— Сердца нет, а вот эмоции души остались. И нет в этом ничего зазорного, — сказал я.
Призрак больше не говорил. Видимо, всерьёз задумался над моими словами и своими эмоциями. Пускай. Это же ведь надо… встретить свою первую любовь после смерти обоих.
Судьба — злая стерва, как ни крути. Меня тоже не хило подкинула. Раз я нахожусь тут в теле князя и делаю то, что не смог ни один из ныне живущих.
— Как дела у Зубастика? Чувствует что-нибудь? — поинтересовался куратор, выводя меня из глубокой задумчивости.
— Пока нет. Но он внимательно наблюдает за всем вокруг. И лучше сбросить скорость, так ему будет проще сосредоточиться, — попросил я.
Иван Фёдорович согласился без возражений. Он уже привык, что Зубастик загодя чувствует приближение своих сородичей.
Это была наша первая вылазка в поисках яиц регатов. По логике вокруг должно было быть полным-полно яиц, раз мы уничтожили столько взрослых особей. Мальки-то Смоленск не атаковали.
— А как регаты ведут себя зимой? Здесь же деревья голые, фиг спрячешься, — задал я насущный вопрос.
— Как обычно. Но они становятся белее. Прямо как зайцы, адаптируются к погоде.
— Лучше бы спячку впадали.
— Мечтать не вредно, — улыбнулся куратор.
— Но по всем законам физиологии развитие яиц должно проходить медленнее именно зимой.
— А вот на этот вопрос, думаю, вам никто не ответит. Яйца и мальки сложны в изучении. Слишком непредсказуемые.
— Тогда мы просто обязаны найти сегодня хотя бы одно!
— Тут уж как судьба повернётся. Вообще, никогда не думал, что сам стану яйца искать. Главное ещё, чтобы по пути в нашей машине никто не вылупился.
— Не переживайте, если вылупится, то встретится с Зубастиком.
Я посмотрел в зеркало заднего вида. Этот наглый регат снова умудрился достать из багажника пачку корма и сейчас сидел и хрумкалего, как человек есть чипсы. Хотя я плотно закрыл отделение, ведущие к багажнику.
Обернулся к регату и решил проверить результат дрессировки. Послал ему образ, чтобы вернул пачку корма обратно и подкрепил силой воли. Зубастик расстроился, но повиновался. И кажется, что после этого лучше сосредоточился на главной цели.
Я решил это использовать и отправил образ, где пачка корма возвращается после нахождения яйца его сородича. Зубастик тотчас взбодрился, и в нём проснулся не дюжий интерес. К награде за работу.
Регат стал вертеться по сторонам и даже принюхиваться.
— Что с ним такое? — насторожился Иван Фёдорович.
— Ищет, — ответил я.
Зубастик уже достаточно вырос, и голос у него изменился. Так что теперь условным сигналом стал настоящий рык, и куратор остановил машину.
Регат умудрился когтем дёрнуть за ручку, и дверь открылась, а он выбежал наружу.
— За ним! — сказал я, спешно надевая куртку и доставая винтовку.
Мы выскочили из машины и помчались за Зубастиком лес. А он стал гораздо быстрее бегать, чем раньше! Кажется, что через несколько месяцев он и вовсе перестанет помещаться в машину, и мне придётся покупать грузовик.
Снег хрустел под ногами. А сбоку побежал трусливый заяц, которого мы спугнули.
Минут через десять мы остановились. Зубастик ждал нас возле небольшой снежной насыпи. Он указал на неё когтем.
— Точно, надо было лопату брать из походного набора, — осенило Ивана Фёдоровича.
— Нет, так можно повредить яйцо, если оно и правда там, — возразил я и стал руками расчищать снег.
А у меня не было даже варежек, так что руки быстро задубели. Иван Фёдорович присоединился с другой стороны.
— Тут горсть веток, — он докопался до истины.
— Давайте расчищать. Уверен, что под ними будет нечто интересное.
И мы стали вместе разбирать засыпанные снегом ветки. Тем временем Зубастик приметил среди стволов деревьев того самого зайца. Он послал мне вопросительный образ, чтобы я позволил поохотиться.
О! Точно работает дрессировка. Раньше он бы без раздумий за ним помчался. А теперь убежал только с моего позволения. Растёт как морально, так и физически. И это не могло не радовать.
Но больше меня обрадовало то, когда, убрав очередную ветку, я наткнулся на верхушку голубого яйца.
— Нашёл! — воскликнул я, и мы стали работать активнее, несмотря на окоченевшие от холода руки.
Яйцо было большое, почти как у страуса. И покрытое непробиваемым панцирем. Собственно это единственная причина, почему видящие ждут вылупления мальков для их уничтожения. Ни одна магия не может повредить яйцо, что прибавляет регатам в выживании.
Мы спешно расчистили завалы, и я увидел целых три яйца!
— Да это настоящая удача! — воскликнул куратор и засунул руки в тёплые карманы куртки.
— Не удача, а хорошо проработанная стратегия, — улыбнулся я.
А затем взял на руки самое большое яйцо. Оно весило килограмм пятнадцать. Ещё совсем недозревшее. Когда я нашёл яйцо Зубастика, оно весило в два раза больше.
Мой регат успешно прикончил и сожрал зайца, и даже не испачкался. Подозвав его к себе, я жестом показал, как выставить лапы. Он послушался, и я водрузил на него самое большое яйцо. Мы же с Иваном Фёдоровичем взяли те, что были меньше.
— И ни одной взрослой особи вокруг. Даже странно, — задумался куратор, когда мы шли обратно.
— Регаты намеренно их спрятали. Возможно, понимали, что не вернутся.
— Получается, помимо вожаков, у них ещё один хозяин.
— Или создатель, — хмыкнул я.
— На что вы намекаете, Алексей?
— На то, что пока ничего не понятно. Но мы с вами рано или поздно докопаемся до истины.
Вернувшись в машину, мы положили яйца на заднее сидение, и я велел Зубастику за ними
