– Вы чего, издеваетесь все тут, что ли? – после этих моих слов Бармен посмотрел на меня как на идиота: дескать, он мне скидку предлагает, а я еще ругаюсь. Хозяин бара, видимо, хотел мне что-то ответить, но не успел – я начал еще одну волну наступления.
– Эти двое елку наряжают, ты – с Новым годом! Сегодня второе января! Хабар пропал вчерашний! А вы тут еще розыгрыши свои тупые устраиваете!
Весь бар теперь слушал мой монолог, и все больше лиц стало смотреть на меня как на психа.
– Какой январь, Кедр! Очнись! Сегодня тридцать первое число! И если кто-то нас разыгрывает, то это ты! Про какой хабар ты говоришь? Вы вчера все сдали ученым.
– А артефакт? Я вчера нашел артефакт. На восьмерку похожий, как восьмерка, в странной аномалии.
– И что, ты про это никому ничего не говорил?
– Вот именно, что говорил. Грибу, Ковылю, Маятнику. Вчера, где-то в пять вечера. Здесь, в баре!
– Кедр, ты, по-моему, нездоров. Может ты того, в лазарет сходишь, а? У меня вчера до семи закрыто было. Готовился к празднику. Я так всегда делаю тридцатого декабря. Или ты не помнишь?
Чем дальше говорил Бармен – а говорил он с абсолютно серьезным выражением лица – тем сильнее я понимал, что что-то здесь не так. И это напрямую связано с моей вчерашней находкой. Свои мысли я и изложил Бармену. Тот отнесся к этому странно.
– Ты знаешь, Кедр, я сейчас все чувствую, все вижу, все слышу и я отлично помню, что никуда по времени не скакал. А ты мне утверждаешь, что ты один день переживаешь второй раз. И просишь меня поверить в это. Знаешь, это очень сложно, Кедр, очень. Но в Зоне возможно все, поэтому я не могу отрицать, что все тобой сказанное – правда.
Что бы мне не говорил Бармен, я понял, что вряд ли найду поддержки у него. У меня в мозгу лихорадочно прокручивались варианты поиска помощи. Но я осадил себя. «Надо подождать – может быть, действие артефакта однократное. Проснусь завтра – и снова первое января, а может – и второе» – попытался обнадежить себя я. Но получалось это с трудом.
* * *
Самое худшее началось к вечеру. Товарищи по группировке звали отмечать праздник. Мне не хотелась делать это снова, хотя, согласитесь, возможность встретить один и тот же Новый год дважды – это удивительно. Несмотря на то, что призывы сыпались нескончаемым потоком, я все же нашел в себе силы сказать «нет». Вместо этого я вышел из казармы на свежий воздух, пытаясь очистить голову от мыслей. Я сидел долго, пока усталость не овладела мозгом, а затем отправился спать. Я намеренно положил ключ от ячейки в хранилище под подушку, а форму разложил не так, как всегда. Заснул я почти мгновенно – напряженность в течение дня сделала свое дело.
* * *
После команды «подъем» я вскочил как ошпаренный и сразу бросился проверять одежду и ключ. Напрасно я тешил себя надеждой, что действие артефакта – одинарное. То, как лежала форма, и отсутствие ключа под подушкой красноречиво доказывало, что один и тот же день я начинаю переживать в третий раз. «Нет, так нельзя! Срочно на Янтарь!» – решил я. Пройдя через гостиную, я уловил краем глаза, что Паровоз и Зуб снова собирают елку. После завтрака, я экипировался, и вышел за ворота завода. Меня хорошо знали на базе и считали преданным группировке, поэтому и пропустили.
Я спустился в низину, чтобы никто не заметил, куда я отправился, а затем дал деру, держа курс на Янтарь.
* * *
По дороге я едва не угодил в «жарку», несколько раз отстреливался от слепых собак и чудом остался незамеченным стаей кабанов. Но впереди было озеро, а там зомби. Много зомби. В лагерь следовало прорваться любой ценой, а завтра, вернее, сегодня, прошу прощения за каламбур, мне идти сюда снова совсем не хотелось. Уже показались палатки лагеря, и я стал спускаться с холма. Впереди простиралась ледяная гладь озера. В этом году зима выдалась славная, даже в Зоне снег выпал и сейчас покрывал землю ковром, хотя и не толстым. Внезапно невдалеке прогремел выстрел. Я обернулся на звук. Ко мне с явным желанием совершить какое-то членовредительство брел перекошенный зомби, волочивший за ремень двустволку. По пути он медленно подтянул ее к себе, и снова взяв в руки, выстрелил, не целясь. Благо, ствол смотрел в другую сторону. Из негнущихся пальцев зомби отдачей вновь вырвало ружье, и он снова стал дергать ремень, все приближаясь ко мне. Когда тот вновь подтянул оружие, я уже целился в зомби из автомата. Чудесная машина – «АЕК». Надежный, как АК, но более точный и с еле заметной отдачей. Вот и сейчас я ощущал лишь легкие толчки в плечо. А зомби, кажется, вообще ничего не чувствовал. Он упрямо продолжал попытки выстрелить, хотя ружье было разряжено. Пока он разбирался со своей двустволкой, я уже успел взять на мушку его голову и выстрелить пять раз. Зомби упал в снег и больше не шевелился.
Я направился дальше и ощутил вдруг неладное. Обернувшись, я увидел, что пока зомби отвлекал мое внимание, сзади подобралось еще с десяток, но все были какие-то старые, потерявшие последние мозги и потому неспособные даже нажать на спусковой крючок оружия, которое у некоторых имелось. Я понял, что надо бежать – похоже, зомби, хоть и были тупы, все же пытались взять меня в окружение и теперь замыкали кольцо. Брешь между началом и концом дуги была очень широкой – зомби брели медленно, поэтому невольно дали мне шанс уйти, которым я и воспользовался.
Караульные на вышках узнали меня по форме «Долга», и поэтому открыли ворота лагеря. Все здесь было как обычно. В центре на площадке стоял «Ми-26», несколько корпусов, в которых находились лаборатории, жилые и служебные помещения. По периметру – заграждение и военные на вышках.
Я направился к блоку номер три, в котором работал мой знакомый ученый Антон Остапенко. Работу он любил, потому и старался обзавестись знакомствами со сталкерами – авось, что интересного узнает. Я чувствовал, что это его желание сейчас исполнится в полном объеме.
Антон был на месте и радушно встретил меня. У него был небольшой кабинетик в здании, куда он меня и проводил. Кабинет я его любил, и Остапенко это чувствовал, и потому часто пригашал меня туда. В нем был некоторый уют, которого многим обитателям Зоны так не хватало. На стене висел небольшой, теплого цвета, ковер, а из мебели присутствовали письменный стол, кресло для гостей и шкафчик с книгами. Ничего особенного, но все равно уютно. Я сразу дал понять, что разговор серьезный, поэтому Антон не поскупился заварить чай. Мы уселись, он – за стол, я – в кресло. Удобно устроились, с чайком. Я начал рассказ.
* * *
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
