А. Уодделл говорил о заимствованном характере отдельных элементов Гйалпо лосара, нынешнего праздника Нового года-царя, и отмечал, что в отличие от прежнего он стал Праздником весны, поскольку его дата приходится на февраль-март[712]. О заимствованиях говорил и Р. Стейн. Он полагал, что некоторые из них проникли в страну в период, когда различные религиозные течения могли достигнуть Тибета: манихейство — через тюрок (уйгуров), согдийцев и китайцев, несторианство — через Иран и Китай, ислам — через арабов. Так, новогодний обычай бега мальчиков и «танцы львов», возможно, дошли до Тибета из Ирана через Самарканд, Кучу, Турфан и затем Китай[713].
Давая оценку нынешнему состоянию изученности тибетских праздников, Р. Стейн отмечал, что праздничный цикл древнего Тибета пока неизвестен. Хотя среди современных праздников много буддийских, по даже и они сохранили отдельные небуддийские элементы. На западе и северо-западе Тибета бытует Сонам лосар, земледельческий Новый год; его празднуют в деревнях и в таких городах, как Шигатзе, те, кто по-прежнему занимается земледелием[714]. Описывая обряды земледельческого Нового года, Р. Стейн отмечал элементы народной смеховой культуры, которыми обозначается ненадежный, изменчивый период или переход от старого года к новому. Карнавальный характер этих элементов, когда мир как бы переворачивается вверх дном, очень напоминает описание конца света по бонским хроникам: «Наступит время, когда не будет разницы между царем и подданными, хозяином и слугой, рабы обретут власть над владельцами, монахи станут военачальниками, а отшельницы будут рожать детей»[715].
Об элементах карнавала в новогодней обрядности тибетцев писал и Г.Г. Стратанович, отмечая, однако, с сожалением, что «почти полное отсутствие полевых материалов ограничивает возможность проследить сакрализацию элементов народной смеховой культуры, но не снимает ее»[716].
В работе Р. де Небески-Войковица ставится вопрос о генезисе ритуальных танцев Чам. По его мнению, пока рано утверждать, что священные танцы типа Чам действительно исполнялись в Тибете до того, как буддизм стал главной верой страны. В принципе, несмотря на то что некоторое число элементов, типичных для верований буддийских тибетцев, вошло в танцы монахов сегодняшнего дня, тем не менее, затруднительно с уверенностью сказать, являлись ли эти компоненты уже частью сакральных танцев, которые должны были практиковаться в Тибете до введения их в буддизм, или же использование этих элементов было осуществлено в более позднее время[717]. Этот автор обращает также внимание на некоторые обычаи новогоднего праздника, связанные с культом предков.
Китайские исследователи в монографии «Тибет и тибетцы», подробно описывая новогоднюю обрядность преимущественно в Центральном Тибете, отмечают монгольские и китайские заимствования[718]. Так же, как и Р. Стейн, они полагают, что Гйалпо лосар появился в Тибете во времена монголов.
Основные изменения и новшества в обычаях и обрядах новогодних праздников по традиции связываются с именами Цзонхавы Лобзан-дакпы и Агван Чжамцхо, Пятого Далай-ламы (1617–1682). Поэтому, биографии этих деятелей тибетской культуры содержат данные по введению Монлама[719], обряда изгнания «козла отпущения»[720] в официальный праздничный ритуал Нового года.
Так, современный тибетский автор Тубдэн Санчжэ описывает официальные праздники в течение года; в частности, он подробно описывает последовательность всех праздников в новогодний период, их составные части[721].
Если суммировать все сказанное, то можно констатировать, что в научной литературе противопоставляется официальный праздник Нового года и праздник народный. Исследователи также отмечают влияние на календарную обрядность идеологии буддийской церкви, которая инкорпорировала отдельные элементы обрядности в структуру официального праздника.
Приводятся некоторые данные об иностранных заимствованиях, включенных в новогоднюю обрядность тибетцев.
Календарь.
Слабая степень исследованности новогодних обычаев и обрядов в значительной мере способствовала тому, что до сих пор нет единой точки зрения на историю развития тибетского календаря.
По мнению китайских ученых[722], тибетцы, как и все обитатели пригималайского пояса, делили год на два времени — теплое и холодное, хотя в принципе такая разбивка характерна и для многих других народов и опирается как на земледельческий, так и на скотоводческий календарь. Г.Ц. Цыбиков указывал, что год у тибетцев мог делиться также по количеству выпадающих осадков: сухая половина (сентябрь-октябрь, март-апрель) и дождливая половина (апрель-май, август-сентябрь)[723]. Возможно, что это деление года на две части нашло свое отражение в двух обычаях, наблюдавшихся в Лхасе весной и осенью. Так, в 8-й день 3-й луны (приблизительно начало или середина мая) весь лхасский двор, светское правительство, религиозные деятели отправлялись на прием к Далай-ламе в зимних одеждах, а возвращались с приема «чудесным» образом переодетые в легкие летние одежды. Вскоре в определенный благоприятный момент совершался переезд Далай-ламы из Поталы в его летнюю резиденцию. Поздней осенью (ноябрь-декабрь) официальные лица также «чудесно» переодевались в зимние одежды. А. Уодделл в 1895 г. писал, что в Лхасе в начале зимнего времени было принято посещать Далай-ламу и других высших религиозных деятелей и преподносить им в дар новую теплую одежду. Это обстоятельство он связывал с наступлением древнего буддийского «месяца одежды», который следует за окончанием сезона дождей[724]. Дарение одежды соотносилось также и с китайским праздником «отправки зимней одежды», который отмечался в 1-й день 10-й луны[725].
Помимо деления года на два периода существует также разбивка на четыре времени года: зима — «время выпадения снега»; весна — «время цветов»; лето — «время дождей»; осень — «время плодов». Богини, символизирующие времена года, вошли в состав буддийского пантеона Тибета, их ездовые животные: мул (весна), буйвол (лето), олень (осень), верблюд (зима).
Как известно, обыденная и официальная жизнь тибетцев строится на летосчислении двенадцатилетнего животного цикла, имевшем широкое хождение в Центральной и Восточной Азии[726]. Сочетание 12 животных этого цикла в том виде, как это принято в Тибете (заяц, дракон, змея, лошадь, овца, обезьяна, птица, собака, свинья, мышь, буйвол, тигр), с пятью первоэлементами (огонь, земля, железо, вода, дерево) и делением на мужские и женские года совпадает с принятым в китайской хронологии шестидесятилетним циклом, используемым для более крупных счислений. Как указывают тибетские источники, начиная с Чойлачжугбиго[727], тибетская и китайская системы летосчисления одинаковы и годы тибетского животного цикла точно совпадают с соответствующими годами китайского летосчисления[728]. Отличие заключается в том, что у тибетцев 1-й год шестидесятилетнего цикла — это год огня-зайца, который у китайцев считается 4-м. Разница вызвана влиянием на тибетское летосчисление индийской системы Калачакры. Эта система, введенная в Тибете в 1027 г., год огня-зайца, в основу учения о времени кладет шестидесятилетний цикл Юпитера, поэтому китайский и тибетский календари иногда различаются.
Календарь на каждый год составлялся астрологами. Начало года обычно приходилось на
