Читаем без скачивания Купленная. Доминация (СИ) - Владон Евгения

У меня, кстати, на ее реакцию тоже ощутимо засвербело в паху. А может и не на ее, поскольку мой взгляд в тот момент затянуло обжигающей дымкой окончательно, искажая окружающие картинки реального времени до пугающей неузнаваемости. Тем более, когда смотришь на кого-то с такого близкого расстояния. Не вспомнить в такой напряженный момент другие губы, которые тебя целовали несколько дней назад, другие глаза и совсем другое сладкое дыхание на своем языке…

— Покажи настоящий класс, — назвать это просьбой теперь уж точно не хватит наглости. Требование и жесткий приказ, да, но никак не мольба от страждущего, чьи руки сейчас еще сильнее стягивали в кулак волосы своей глупой добычи и сжимали пальцами (больше не чувствуя собственной боли) на ее личике вокруг округлившегося рта. — И кто знает… — мне даже хватило смелости лизнуть ее верхнюю губу заведомо извращенной прелюдией, от чего Луневу чуть было не затрясло буквально зашкалившим перевозбуждением. — Может я тебя тогда отблагодарю очень щедрыми комиссионными.

Немощный звук втянутого сквозь сжатые зубы воздуха ударил по слуху восхитительной симфонией самой любимой для меня мелодии. Ну уж прости, сучка, сама подставилась под мою горячую руку, хотя могла избежать всего этого треша еще в субботу. А теперь терпи, пока еще есть на это силы. Да и я прекрасно вижу, как тебя от этого вставляет. Нравится пожестче и погорячее? Будет тебе и то, и другое.

Я убрал только правую руку, сильнее стянув в кулаке левой рыжие пряди уже готовой на все шлюшки, и без особого изыска направил ее голову вниз — лицом к своему животу. Где-то тогда она и выронила свою сумочку, задрожавшими еще больше ладошками потянувшись к ширинке моих брюк. Пока она кое-как добралась до моего члена, тот уже успел окончательно и окрепнуть, и вытянуться до своих максимальных размеров, время от времени рикошетя мне в голову простреливающими вспышками адреналина с шипящей в ушах кровью.

Но вся абсурдность таких моментов сводилась к тому, что я ее почти не ощущал, ни то, что она делала со мной, ни что собиралась сделать. Будто меня в те минуты облили с головы до ног ментоловым анестетиком, и мои нервные окончания тут же утратили свою чувствительность где-то процентов на пятьдесят. Почти как во сне, когда чужие прикосновения кажутся совершенно бесплотными и едва осязаемыми. Больше всего реагирует само тело, при чем рефлекторно и не всегда точно определяя, что именно ощутило тогда-то и тогда. Поэтому лучше за такими вещами наблюдать, не закрывая глаз, и то, нет никакой гарантии, что твой контуженный мозг не подменит реальную картинку на желаемую.

Но, надо отдать должное, Лунева очень старалась. Встреться мы вдруг при каких-то иных обстоятельствах, скажем так, неделей раньше, кто знает, может все бы тогда пошло по совершенно другому сценарию. Я бы оценил ее пылкие старания по достоинству, со всей присущей мне щедростью весьма искушенного ценителя сексуальных игр. А сосать она умела на редкость профессионально. И зубки свои прикрывала губами, и уздечку вылизывала с особым изыском и крайнюю плоть смачно затягивала в ротик на центральной бороздке у основания головки. Прелесть, а не минетчица. А как у себя во рту игралась с моими яичками своим извивающимся язычком. Могу поспорить, все эти старания были подкреплены лишь одним одержимым желанием — показать, как она меня хочет, на что готова ради меня, и что Стрекоза ей ни в какие подметки не годится.

Но самой большой ее ошибкой оказался тот момент, когда она старательно заглотила весь мой член, зажав враз отреагировавшую головку бархатными тисками своей глубокой глотки. Тогда-то я и не смог удержаться, еще крепче (скорее, интуитивно) вцепившись ей в волосы, удерживая в этой охренительно вставляющей позе до тех пор, пока по ее горлу не пошли судороги рвотных спазмов, вызванные панической асфиксией. Только уже после этого (включая ее немощные попытки отпрянуть от меня и даже как-то ударить), я наконец-то сжалился и ослабил мертвую хватку пальцев в ее давно спутавшихся космах. Бедняжка чуть было не отскочила от меня, как от прокаженного, глотая в слезах и соплях спасительные дозы воздуха и абсолютно не заботясь о том, насколько жалко выглядела сейчас с потекшей тушью и размазанной помадой под ручейками вспенившейся слюны.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Это было зае*бенно как круто. Хочу еще, — и сказал я это отнюдь не в шутку, учитывая, что в тот момент мой член стоял колом, а в яйцах буквально звенело от болезненного зуда наконец-то хоть в кого-то за столько времени разрядиться. Да и смотрел я на нее далеко не влюбленным взглядом. Судя по ее ответной на меня реакции, там было чего испугаться.

В этот раз ей тоже не удалось увернуться или успеть хоть что-то сказать в ответ (разве что немощно пискнуть). Я опять насильственным рывком за волосы притянул ей голову к своему животу и прижал пальцами второй руки головку х*я к ее мокрому от слюны рту. Вначале очертил ею бл*дские губы отсосницы, а потом пошлепал по ним же и по лицу довольно-таки грубой и далеко не безболезненной для нас обоих "лаской". Бедняжке даже пришлось несколько раз зажмуриться, чтобы, не дай бог, по глазу не попало (знала бы она, кого именно я сейчас видел на ее месте и с кем мечтал проделать то же самое, что и с ней…). После чего снова вогнал в вакуумную полость ее ротовой помпы одним толчком и на всю длину не такой уж и маленький фаллос. И, надо сказать, вошло, как по маслу. Вернее, Лунева вовремя сгруппировалась, расслабив свою очень профессиональную в таких делах глотку.

Зря она так сразу бросилась из места в карьер. У меня и так на нее руки чесались, как не знаю у кого, а теперь вообще снесло крышу от полученной возможности оторваться на ней по полной. Так что не она тогда искусно отсасывала мне член, а я наяривал с особым садизмом, буквально насаживая на него чужой глоткой по самую мошонку и едва не дурея от столь исключительного кайфа в виде двойного блаженства. Лишь временами давал ей совсем немного перерыва на отдышаться, чуть прийти в себя и… опять пускался во все тяжкие.

— Учти, дорогуша… — уже и не помню через сколько, десять или двадцать минут этого убойного марафона, на очередной паузе-передышке я снова обхватил заляпанное ее же слюной пошедшее безобразными пятнами личико и опалил интенсивно слезящиеся глаза охрипшим рыком. — Сейчас я в таком улетном угаре, что могу продолжать данный долбеж твоей многострадальной глотки до бесконечности, поскольку на большее в пределах столь узкого пространства рассчитывать не приходится. Хотя и подумываю связать тебе руки ремнем за спиной, чтобы ты, не дай бог не начала очень скоро брыкаться и требовать пощады. А ты по любому начнешь, потому что явно к таким затяжным аттракционам не привыкла. Наверное, уже извелась вопросами, что ж я за сволочь такая, раз никак не кончу.

— С чего ты… взял, что я… не имею опыта… в долгоиграющих прелюдиях?..

О, сколько же ей стоило сил это произнести, задыхаясь от нехватки воздуха в легких и бешеной аритмии сердца. Я прекрасно видел, как пульсировала жилка на ее залитой слюной лебединой шейке и сколько еще вздулось вен на висках и лбу. Печальное зрелище, если брать во внимание, что ее глаза не переставали все это время слезиться, вызывая тем самым обильное выделение соплей. Думаю, она и сама сейчас от себя не в особом восторге. Вместо возможного красивого секса получить такой бесконечный обломище. Ну да, занесло меня самую малость. Но ведь же знает, сучка, чего я хочу на самом деле. Неужели реальная мазохистка? Хотя на вряд ли. Скорее, любительница мягкой жести.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— С того, что я не первый день занимаюсь такими вещами, в отличие от твоего. Я же вижу, как ты устала и уже раз тридцать успела меня мысленно проклясть за то, что я не кончаю. Да и кто знает, вдруг мне захочется что пожестче?

К тому же, зачем предупреждать о таком, когда можно сразу же подтвердить свои угрозы реальными действиями? Что, впрочем, я и сделал практически сразу же. Шлепнул пальцами травмированной руки по щеке Луневой вроде как "дразнящей" пощечиной, не способной ни боли причинить, не оставить каких-либо видимых следов физического насилия. Но она все равно от слишком неожиданного для нее удара ошалело ахнула и не поверив в произошедшее вытаращила на меня свои полунапуганные, полуизумленные глазенки.