И Вердиша совершенно не интересовало, что по этому поводу думает некая Сандера Далларен. Тем более что он и в самом деле не хотел причинять мне вреда. Для того чтобы помочь Геллее, нужно было всего несколько капель моей крови. Жаль, что ее оказалось недостаточно для того, чтобы лишить его бессмертия… Жаль, что он не знал о существовании иного выхода.
— Но… как же ты тогда сумела?.. — Я первой решилась нарушить воцарившуюся после рассказа Геллеи тишину.
— Я видела путы искореженной клятвы, но, увы, не поняла сразу, что они означают, — грустно вздохнула девушка.
— А я не видел всего, лишь предполагал, и без помощи Геллеи не смог бы ничего сделать, — добавил мэтр Вилгош. — Мы лишь исправили неправильные потоки. И Вердиш смог бы жить дальше, как нормальный человек, но… Он слишком часто пользовался ментальной магией, и это привело к необратимым изменениям мозга. Смертельным изменениям. Без чар у него не было ни малейшего шанса выжить.
— Береан… не был таким, — пробормотала призрачная леди после тяжелой паузы. — Да, я была зла, ведь он, по сути, хотел использовать и предать меня, но…
— Ты его любила.
— Как и он меня. Ведь тогда он мог и не защищать меня, а сейчас — не подпустить к себе, он знал, знал, что я хочу сделать, но не помешал мне… И… Он теперь свободен. Может, и не заслужил, после всего что натворил…
Геллея, не договорив, закусила губу, помолчала и продолжила:
— Я тоже должна была умереть. Артефакты, оставленные для меня Лисом, — те самые сокровища, что до сих пор надеются отыскать студенты, — закончились, а чужая сила мне не подходила. Я уже теряла себя. И тут почувствовала магию Лиса. Твою магию. Я жива лишь благодаря ей… тебе. Я ничего толком уже не соображала, не понимала, кто ты, но чувствовала, что должна быть к тебе как можно ближе. Было бы странно, если бы я крутилась рядом в человеческом облике, а кошка… что взять с кошки? А твоя симпатия и доверие позволяли мне незаметно тянуть энергию, восстанавливаться… и жить.
Она беспомощно улыбнулась.
— Интересно… — Гереон, прищурившись, рассматривал Геллею так пристально, что она, кажется, слегка порозовела. — Есть у меня одна идея… Вернее, идея есть в дневнике, а у меня есть возможность воплотить ее в жизнь.
Геллея вспыхнула, словно солнышко, а я таки поймала за хвост мысль, преследовавшую меня все это время.
— Гилен должен убить Вилорена, — медленно произнесла я, в упор глядя на некроманта. — Я должна была убить вас… Значит, вы — родственник императора?
Гереон тихо рассмеялся и отпираться не стал:
— Ну можно и так сказать. Огуст — мой близнец. К счастью, мы не очень похожи, иначе вопросов было бы слишком много.
Я подавилась воздухом, и Риннар — который вовсе не выглядел удивленным! — заботливо похлопал меня по спине. Глаза его смеялись — он, как и некромант, откровенно наслаждался моей реакцией.
— Но… как же… Вы!
— Мы, — передразнил Вилгош, — родились с даром, недопустимым в правящей семье. Что ты знаешь о Ночи мертвецов?
— Эм… Ну… — замялась я от столь резкой смены темы. — А что — должна?
— Ясно, — тяжело вздохнул братец — подумать только! — нашего императора. — Придется поднять вопрос о повторном курсе некромантии на вашем славном факультете. С обязательным итоговым экзаменом!
Я горестно застонала, а Ринн укоризненно сказал:
— Может, проявишь благородство? Ну зачем им знать всякие ужасы!
Я отметила, что в который уже раз они общаются не как преподаватель и студент, но решила прояснить этот момент позже. А некромант благородного происхождения, не пылающий желанием это самое благородство проявлять, насмешливо фыркнул и наставительно произнес:
— Слушайте внимательно, студентка Далларен. Ночью мертвецов называют восстание возжаждавших большей власти некромагов, закончившееся полным их поражением и поставившее всех, обладающих этим даром, вне закона на долгие пятнадцать лет. А нас с братом угораздило родиться всего через месяц после подавления восстания. Огусту повезло. Мне — нет. Родители приняли мудрое решение, скрыв сам факт моего рождения и отдав на воспитание дальним родственникам, обеспечив их молчание клятвой крови. Не смотри так, Санни, родители меня любили. И прежде всего пеклись о моем благополучии. Ну и о пользе для империи не забывали — кому нужны смуты и заговоры, когда на престол фактически претендуют двое, тем паче если один из этих двоих может поддержать опальных чародеев? А мне во дворце жизни не было бы. Ты же в курсе, что любой сильный дар необходимо развивать, иначе человек сгорит, толком не пожив? Такая судьба ждала бы и меня. Я никогда не завидовал брату, поверь. А вот за то, что и он не испытывал ко мне зависти, не поручусь.
— Но ведь вы могли обучаться тайно. А никаких смут и вовсе могло бы не быть!
— Были бы, Санни. Твой дед это ясно видел. И предупредил нашего отца задолго до того, как он, собственно, стал нашим отцом. Так что у него было время все обдумать и принять меры.
— Вас лишили того, что полагалось по праву рождения, — не сдавалась я.
— По праву рождения полагается лишь жизнь, — рассмеялся Гереон Вилгош… или все-таки Вилорен? — Но у меня было все. Включая родительскую любовь. От меня не отказались, пойми. Мне подарили судьбу много лучше той, что ожидала меня во дворце. Так что не смотри на меня с такой жалостью… И почитай про Ночь мертвецов. О повторном курсе я не шутил.
Геллея хихикнула, и я тоже не смогла сдержать улыбку.
Экзамен так экзамен. Главное, что мы живы, что все наконец-то закончилось…
Но закончилось ли?
Внезапное осознание глубины проблемы ударило под дых.
— Мне под силу уничтожить защиту Шрэтона, — медленно, словно только что поняв это, проговорила я. — Поправьте, если ошибаюсь… Но только ли от врагов империи прадед спрятал свою семью?
— Не ошибаешься, — подтвердил мои худшие опасения мэтр.
— Гереон!..
— Ринн, сядь и не дергайся. От меня никто ничего не узнает. Тем более — мой брат, — нахмурился мэтр и тут же всполошился: — Санни, не бледней! Ну что ты?!
— Моя жизнь ничего не стоит, — прошептала я, расширенными глазами взирая на мужчин. — Ничего…
— Санни, золото мое, никто ничего не узнает, — уверенно сказал Ринн.
— Никто и ничего, — эхом повторил некромант. — Ты читала дневник? Ту часть, что адресована Ниссе?
— Да, — механически кивнула я.
— Все запомнила? — не отставал он.
Я снова кивнула, а в следующую секунду мэтр попросту разорвал дневник по переплету на две части, и меньшая из них вспыхнула прямо у него на ладони. Веселые язычки пламени в мгновение ока не оставили от страниц даже пепла. Как и ожогов на руке некроманта…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
