Глава 46
Темнота была осязаемой, густой, плотной. Она как коконом окутывала меня, не давая двигаться, говорить, дышать. А потом в этой темноте появился ослепительный свет. Я снова была у огненной стены.
Не было прекрасной мелодии, зова. Было шипение огня, жар и ощущение опасности. Теперь я знала, что это. Источник, который может дать силу, а может уничтожить.
Под ногами появилась твердая опора, тьма отступила, я почувствовала свое тело. Я снова управляла им!
— Ани… — услышала я родной голос. — Моя Ани.
Он был где-то рядом! Максимус. Он был рядом, но по другую сторону огненной стены.
— Максимус! — кинулась я к нему, но обожглась о стену и отпрянула.
Огонь тянулся вправо и влево, уходя в темноту: не обойти, не облететь. Только пройти насквозь. Максимус шагнул мне навстречу и оказался вплотную к огненной стене.
— Это правда ты, Ани, — с уставшей улыбкой сказал он. — Возвращайся, теперь ты свободна.
— Куда? — я не понимала ничего из того, что он говорит мне. — А ты?
— К жизни. Возможно, лишишься силы, но ты должна рассказать о Геральде. Король услышит тебя, — твёрдо, практически приказывая, сказал мне Максимус.
Я смотрела на него и понимала, что теперь я точно никуда не уйду. Не после всего того, что произошло между нами.
— Ты мне так и не сказал, что случится с тобой, — чувствуя, что по щеке катится предательская слеза, я сжала челюсти.
— В эту стену нужно войти вместе и вместе выйти из неё. Я не успел научить тебя. Ты не выживешь, — с болью сказал он. — Но я не позволю тебе погибнуть. Улетай!
Мы смотрели друг на друга, сквозь пламя, пытаясь запомнить этот момент, нашу любовь и снова проживая все счастливые минуты, что у нас были.
Но я понимала, что не уйду. Он уже был частью меня. Если он останется здесь, я никогда не буду целой. Он любит меня. Эта связь — благословение богов. Значит, так тому и быть. Зажмурившись, я шагнула в пламя.
— Ани, стой! — последнее, что услышала, перед тем, как сила затопила тело, выжигая всё изнутри.
Боль пронзила каждую частичку меня. Я слышала крик будто со стороны, но понимала, что он мой. Глаза застлала огненная пелена. Казалось, это длилось вечность. Но внезапно всё закончилось. Меня окружило мощное золотое тело дракона.
Сила продолжала пульсировать внутри меня, но я легко создала защитный конкон, обуздав её. Вокруг снова зазвучала тихая, завораживающая мелодия. Я расслабилась и прижалась к теплой бархатистой чешуе, по которой волнами расходилось зеленоватое мерцание. Раздалось урчание, тело дракона обмякло, и мы будто полетели вниз.
На меня накатило уже знакомое чувство выныривания с отчаянным желанием отдышаться. Я постаралась сконцентрировать взгляд.
Деревянный пол, шкура какого-то животного, ножки стола, тихое потрескивание огня в камине. Мы снова были в домике у озера. Я и Максимус.
Он, распластавшись рядом на полу, смотрел на меня, будто не веря своим глазам. Максимус протянул ко мне руку, коснувшись пальцами щеки, а я накрыла их своей ладонью.
— Ты моя… — прошептал он.
— Твоя, — отозвалась я.
Я села, и с платья на пол с тихим звяканьем упала оплавленная почерневшая брошка. Максимус поднял её и покрутил в руках:
— Я его убью, — прорычал он. — Вот почему ты не позволяла касаться себя. Я мог её найти.
Я стянула с себя накидку, которая, как и вся одежда, в отличие от брошки, осталась не тронута огнём. С замиранием сердца посмотрела на свое плечо, боясь, что, раз ритуал проведен, метки больше нет.
Но теперь завитки узоров стали золотыми и переливались огенными оттенками. Максимус оказался рядом и прижался губами к метке.
— Но… разве ты не разорвал нашу связь? — робко спросила я.
Он провел кончиком носа по моей шее и, прижавшись губами к уху, едва слышно прошептал:
— Я понял, что никогда и ни за что не смогу тебя отпустить. Мы с тобой произнесли брачные клятвы. Теперь для драконов и богов ты моя жена.
Его шёпот сладкой дрожью пробежался по всему телу, а на губах расцвела улыбка. Он подхватил меня на руки и перенёс на кровать.
— Ты смогла принять силу, — промурлыкал он. — Она тебя не разрушит и не сожжёт. Ты справилась.
“Я справилась”, — вторили мои мысли его словам. Я уже могла не сдерживаться — чувствовать и любить. Отдаваться каждой частичкой себя. Ему, любимому мужу.
Он взглянул своими потемневшими от желания глазами на меня. Его касания были невероятно легкими, дразнящими, будто касания кончика пера. Он дотронулся до моего виска, убрал выбившийся завиток за ухо, скользнул пальцами по подбородку, а потом, запрокинув мою голову, поцеловал у основания шеи. Я судорожно вздохнула, пытаясь унять трепет.
Максимус отдалился и внимательно посмотрел на меня, будто задавая вопрос, в порядке ли я, не слишком ли это после всех переживаний. Я смущенно улыбнулась и закусила губу, легко кивнув. Ответив на это только уголком губ, он нашёл рукой застежку на платье и медленно, любуясь мной, расстегнул её. Лиф платья упал к бедрам, оголив грудь.
Максимус коснулся меня, мягко очерчивая контуры моего тела. Его взгляд следовал за этой дразнящей, тянущей лаской, и каждый миллиметр моей кожи вспыхивал в ответ.
Глаза дракона загорелись ещё ярче, когда я в ответной ласке скользнула пальцами под его рубаху. Одним резким движением он избавился от нее, и, накрыв меня собой, поцеловал. Его губы были требовательны, но нежны. Он запустил руку в мои волосы, удерживая голову и не давая оторваться от него. По его телу пробежала дрожь, когда я провела ногтями по его тренированным мышцам спины от лопаток к пояснице.
Максимус покрывал поцелуями каждую частичку моего тела.
— Я люблю тебя, — выдохнул он, а я неустанно шептала эти же слова в ответ, пока его пальцы гладили мою обнаженную кожу.
Когда наслаждение поглотило меня, дыхание в моих легких перехватило, и я закрыла глаза, крепко сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Я выгнулась навстречу ему, а он качнулся навстречу мне, сливая наши тела воедино.
