Она положила руку на подлокотник его кресла, и он накрыл ее своей.
– Конечно помню. Тот разговор с тобой через дверь значил для меня больше, чем вся церемония.
– Потому что были только мы.
Он кивнул.
– Наши обещания друг другу. Не отступать.
Она снова обвела взглядом палату. И людей в ней.
– Это наша семья, – прошептала она.
– Выглядит немного по-другому, – заметил он.
– Да, но это и есть мы. И я выбираю тебя, Мак. Я выбираю нас. Снова и снова.
Он вздохнул и на мгновение задрал голову, затем опустил взгляд на нее.
– Я выбираю тебя, Эди Свон. Для меня нет никого другого.
Она смотрела на сидящего рядом мужчину – смотрела по-настоящему. Годы углубили морщинки на его лице и посеребрили волосы так же, как и ей. Они показали им обоим взлеты и падения. Они принесли им детей, а потом добавили еще одного, когда никто не ожидал. А через считаные недели добавится еще один.
Чего годам не удалось, так это разлучить их. Их брак был работой, и она была трудной. Может, всегда будет. Но когда Эди смотрела на Мака, она видела все, что любила. Жизнь, которую они построили. Правду, которую они скрывали, а потом рассказали, раны, которые они нанесли и получили. Прощение и милосердие, которое они подарили.
Она не знала, что будет, когда они покинут больницу. Какие изменения предпримут в очередной раз, чтобы приспособиться к неожиданностям, которые уготовит им жизнь. Но она знала, что у них все будет хорошо. Они примут страдания теми же руками, которыми принимали радость, и примут их вместе. Смех и боль, соль и сладость.
Глава 44
Эди
Три месяца спустя
Эди стояла у столешницы, набрасывая идеи для новой хозяйской ванной очередной клиентки, когда в кухню вошла Эйвери, уперев руки в бока.
– Их еще нет? Уже шесть тридцать.
– Она недавно написала, что опаздывает. – Эди положила карандаш на лист бумаги в клеточку. – Они будут в любую минуту. Можешь пока положить лед в стаканы?
Пока Эйвери доставала из шкафчика стаканы и наполняла их льдом, Эди собрала разбросанные бумаги и сунула в громадную папку с цветовой кодировкой, которой пользовалась, чтобы сохранять организованность, пока развивала свой новый бизнес. «Эди Свон Дизайнс» официально открыл свои двери три недели назад, но она все еще разбиралась с коммерческой стороной управления собственной компанией. Это оказалось более трудоемко, чем она представляла.
Входная дверь открылась и захлопнулась так, что задребезжали тарелки, висящие на стене столовой.
– Томас, не хлопай дверью! – крикнула Эди.
– Извини, мам, – отозвался Томас, входя в кухню. На щеке полоса грязи, а волосы в большем беспорядке, чем обычно. – Они опаздывают. – Он плюхнулся на барный стул около острова. – Где они?
– Едут. Вы с Рестоном решили, какой проект будете делать на научную ярмарку?
– Ага. Мы проверяем влияние музыки на рост растений.
– Правда? – спросила Эйвери от холодильника. – Это забавно.
– Да. Рестон думает, что классическая музыка будет работать лучше всего, но я за Джонни Кэша.
Эйвери рассмеялась.
– Серьезно?
– Конечно. Почему нет?
Как раз когда запищал таймер духовки, Мак открыл заднюю дверь, впустив порыв холодного воздуха. Эди запихнула папку обратно в сумку, но не успела подойти к духовке, как он поднял руку, останавливая ее.
– Я сам.
Он обогнул Эйвери, которая выставляла заполненные льдом стаканы на столешницу, надел на руку прихватку и вытащил из духовки свиную вырезку. Из открытой дверцы полились ароматы меда и специй.
Мак застонал, поставив противень на верх плиты.
– Детка, пахнет изумительно. Я весь день этого ждал.
Он вернулся к духовке и достал лоток с запеченными овощами.
– Райли любит свиную вырезку? – Томас наклонился над мясом и вдохнул. Эйвери села рядом с ним.
– Она полюбит, – заверил их Мак. – Она сказала мне, что угодно будет лучше, чем хлопья, которые она скорее всего ела бы одна.
Эди повесила сумку на дверь кладовой.
– Помнишь, как мы раньше ели хлопья на ужин?
– Конечно помню, – усмехнулся Мак. – Старые добрые времена. Ты, я, коробка «Чирос», свечи. Ни детей, ни ответственности…
Он повернулся, обхватил ее за талию и притиснул к себе.
– Ну, за исключением твоих пациентов. – Она сняла прихватку с его руки и шлепнула его по заду. – Твоей развивающейся медицинской карьеры. Моих редких клиентов в «Тик и твил».
– Вот это были времена, верно?
Он наклонился вперед, достаточно медленно, чтобы ее живот сжался от предвкушения, и нежно прижался к ее губам. Позади него Эйвери обхватила голову руками и пробормотала:
– Боже мой.
Томас рядом с ней изобразил рвотные позывы.
– Ох, пожалуйста, простите нас, – обратился к ним Мак с притворной вежливостью. – Я забыл, что вы здесь. Потерялся в восторженных мыслях о днях, когда вы двое были всего лишь пятнышком в нашем воображении.
– Папа! – потрясенно выпалила Эйвери.
– Шучу. – Он отнял рукавицу у Эди и шлепнул ее по ноге. – Мы шутим, верно?
– Да. Мы чудесно жили до того, как появились вы, но мы просто не знали, что теряем. Как только родились вы, тогда и началось настоящее веселье.
– Я думала, у Томаса были колики в детстве. – Эйвери ткнула брата в бок.
– О, были. В первый год его жизни я в среднем спала часов двенадцать в неделю. – Эди обошла остров и обняла Томаса. Он заерзал, но она держала его крепко. – Я была истощенной человеческой оболочкой, но мы были маленькой семьей.
Когда она выпрямилась, Мак наблюдал за ней, приподняв уголок губ в кривой улыбке.
Наконец Томас вывернулся из ее рук и встал.
– Я подожду в прихожей.
Он схватил спаржу с противня и рванул к входной двери.
– Томас, – зарычала Эйвери. – Он заставит Райли пожалеть, что она опоздала.
– Думаю, с ней все будет в порядке. Ему просто не терпится подержать малышку.
– Мне тоже. – Эйвери заколебалась, потом встала. – Ладно, я пойду подожду с ним.
Мак накрыл мясо и овощи фольгой и сел рядом с Эди, повернув стул так, чтобы быть к ней лицом.
– Привет.
– И тебе.
Их колени столкнулись, когда он взял обе ее ладони в свои. Тепло ее кожи передавалось ей.
– Как прошел твой день?
– Хорошо. Мэриголд прислала ко мне еще одну подругу.
– Превосходно. Что нужно этой? Новая гардеробная? Женское убежище?
Эди засмеялась. Мэриголд отправила к ней несколько своих подруг, и всех со срочными проектами по реновации домов. Все с почти неограниченными бюджетами.
– Нет, ничего такого. Целая кухня. Изумрудно-зеленые шкафчики. Это будет весело.
– Твоя первая кухня. Это большое достижение.
– Я сделала десятки кухонь. Ты это знаешь.
– Да, но это будет первая кухня с твоим именем. Только твоим.
– Полагаю, это весьма большое достижение. – Она улыбнулась. – А как прошел твой день? Как в клинике?
– Он был долгим, но хорошим. У меня была куча пациентов. Эти дети просто…
– Что?
– Просто другие ощущения, знаешь? Я люблю свою клинику и люблю постоянных пациентов, но возможность обслуживать детей, которые в ином случае могут не попасть к врачу, учит скромности. – Он вдавил костяшки в ее бедро. – Я просто благодарен, что Синтия решила попросить меня об этом.
– Что думает миссис Кимбл?
– Переживает, конечно. Переживает, что я перестану приходить и буду принимать пациентов только в клинике. Я сказал ей, что если пойду на это, то заберу ее с собой.
– Ты подумываешь об этом? Работать в клинике на полную ставку?
– Не знаю. Пока вторников и пятниц вполне хватает.
– Я рада, что перемены принесли пользу. Они принесли пользу нам обоим. Кто знал прошлым летом, что сейчас наши работы так поменяются?
– Не только работы. Все.
Она кивнула:
– Ты прав. Все.
Он наклонился к ней.
