Дан и Мэри вышли из кафе, когда огни погасли и официант стал собирать стулья. Они брели вдоль берега, и Дан рассказывал о своем первом романе. Серебристые волны колыхали лодки у причала. Мэри отвечала на его вопросы о своих книгах – ее книгах!
– Я месяцами читала литературу о второй мировой войне для своего второго романа… я даже переписала фолкнеровскую охоту на медведя…
– Да, точно, – сказал Дан. – Я делал так же: брал сцену откуда-нибудь и как бы разбирал ее, используя ее плоть, ее запах.
Глаза Мэри сияли.
– Как ткачихи племени Навахо: вы знаете, что, когда они берут одеяла у белого человека, они распускают их, чтобы использовать пряжу для своего собственного вязания?
– Превосходно. Это именно так. Чья-нибудь пряжа всегда есть в твоей собственной ткани.
В городе было темно, они шли по мощеным улицам. Мэри едва улавливала лунный свет сквозь тени железных решеток оград. В первый раз за двадцать лет она была писателем: Дан читал ее книги, она читала его.
Кошка, облизывавшая свои серебристые лапы у входной двери, наблюдала, как они ходят рядом, настолько погруженные в свою беседу, что смотрят только друг на друга, не замечая ничего вокруг. Час за часом они то сидели у каменной стены на скамье, то вновь принимались ходить, сравнивать, проверять, аргументировать.
Луна пропала. Туман, как сигаретный дым, заклубился над озером, спускаясь с причала по ступенькам на улицы, на дорогу к вилле, на лес, на руины крепости. В конце концов он покрыл и бледный свет ламп, и расшитый смокинг Дана, и переливающееся платье Мэри.
– Туман, – произнес Дан.
– Да, – повторила Мэри, смеясь. – Мы уже полчаса как бродим в тумане.
Голос Дана зазвучал растерянно.
А я и не заметил, – сказал он и включил свой фонарик, чтобы поглядеть на часы. – Уже светает.
– Я так много спала вчера, что совершенно не устала, но вы, должно быть, утомлены.
– Мы сейчас найдем обратную дорогу, а там сможем спать до полудня. Табличку на дверь «Не беспокоить» – и никто не будет вас тревожить. – Он снял свой пиджак и набросил его Мэри на плечи. Черная шерстяная ткань была влажна от тумана. – У вас есть телефон – он в комнате с балконом.
Туман поднимался за ними по ступеням, окружая луч их фонаря.
Густой туман окутывал дорогу к вилле, укрывал сады, террасу за террасой. Его клочки проникали в комнаты, и влажное, холодное дыхание тумана Пол чувствовал на затылке. Он сидел за столом на террасе, обхватив голову руками. Через некоторое время он встал и посмотрел вниз. Ему показалось, что он очутился в каком-то липком-прелипком сне.
Но пол террасы под его ногами сохранял свою твердость. Он мог видеть, как сквозь густой туман пробивается свет фонаря, и решил пойти ему навстречу. Одна из дверей гостиной на террасу была распахнута, он вышел.
Тишина огромных комнат, пустые сиденья, высокие потолки встретили его. Это были те самые комнаты, где завтра издатели и литературные агенты спросят Мэри: «Издадите ли вы еще какую-нибудь из книг Рэндела?» И она ответит…
Гнев и виски заставили его на мгновение потерять равновесие.
Несколько тусклых настенных фонарей освещали ему ступеньки.
Мэри, должно быть, спала на балконе, высоко над тяжелой мощеной дорогой.
Она не должна слышать, как поворачивается ключ в двери. Он зашел через холл в комнату с балконом и тихо проскользнул в другую.
В комнате было темно. В следующей – тоже. Было совершенно тихо. Он мог слышать шорох насекомых в саду под окном. Очень тихо он прошел через дверь, соединяющую комнаты.
Он едва различал машинку, письменный стол, стулья. Ванная была темна. Он на цыпочках подошел к кровати, думая только о том, как он схватит ее, маленькую, легкую, и перебросит через балконные перила…
Его руки шарили по кровати, но там были только простыни, аккуратно, заботливо убранные горничной.
Ее здесь нет! Он выругался сквозь зубы, потом вдруг растерялся: в комнате с ним был еще один человек. О нет! Это было только его собственное отражение в зеркале.
Виски совершенно вскружило ему голову. Пол, качаясь, стоял у кровати, держась одной рукой за простыни, и слушал тысячи разнообразных голосов насекомых, заполнявших ночь. Но никто из них ничего ему не мог сказать.
Дан и Мэри шли теперь по дороге к вилле. Гравий скрипел у них под ногами.
– Спокойной ночи, – прошептал Дан в туманном свете прихожей. – Встретимся за ленчем. Спите спокойно.
– Спокойной ночи, – Мэри отдала ему пиджак и повернула к себе в тот момент, когда он направился в другую сторону.
Мэри совершенно не хотелось спать. Она снова вышла наружу и уже не заметила, как Дан оглянулся и увидел, что Пол тихонько выскользнул на лестницу и последовал за Мэри.
Мэри пересекла двор. Сквозь туман начинал пробиваться утренний свет. Ее выходное платье, влажное от тумана, прилипло к ней: может быть, ей стоило переодеться? Она рассмеялась, обнаружив наконец дорогу на террасу. Ее деньги. Ее платье. Ее романы – все ее. Она остановилась у ограды, там, где могучие деревья, глубоко вросшие в фундамент террасы, тянулись к нему и исчезали в белом тумане.
Мэри шла вдоль массивного каменного цоколя виллы. Холодный камень источал влагу сквозь встроенные в нем гроты. Пол, наверное, спит наверху, лежит там загорелый и теплый…
Она вздрогнула, почувствовала себя затерянной в тумане и зашла в один из каменных гротов. Под потолком грота статуя фавна таращилась на что-то под равномерный, рокочущий звук падающей вниз воды.
Мэри вздохнула и повернула назад к вилле, голова ее склонилась от усталости, а влажное платье волочилось по камням.
Вдруг она остановилась и прислушалась: она услышала звук приближающихся шагов по гравию. Это, наверное, кто-нибудь из охранников, начавший свой ранний обход виллы.
Но это оказался Пол, возникший внезапно из белизны тумана прямо перед ней. На нем была рубашка и джинсы, и он выглядел измученным, как человек, который гуляет во сне.
– Пол? – спросила она его, как будто хотела разбудить.
– Я увидел тебя перед входной дверью на ступеньках.
– Я не могла спать.
– Так пойдем на прогулку, о которой я говорил тебе накануне, посмотрим оттуда на крепость, – предложил Пол.
– Так рано? – удивилась Мэри. Она почувствовала, что от него пахнет виски. Она заколебалась и повернула к вилле.
– Идем же, – нетерпеливо сказал Пол. Она немного подобрала юбку, чтобы идти за ним по дороге.
Сады, окружавшие их, таяли в тумане. Слабо проступающий шпиль кипарисового дерева торчал из облака напротив стены виллы.
Вдруг Пол произнес:
– Ты разрушила мою жизнь. – Его лицо стало серым, как туман вокруг.
