— Ах да… Знакомьтесь, Борготта: Лусэро Шанвури, антис Китты.
— Мы знакомы, — еще шире улыбнулся Лючано. — Папа мотает срока за хулиганство, любит выпить рюмашку, задирается к туристам и колотит своих жен, когда пьян. Думаю, что, когда он трезв, жены колотят его…
Антис с удовольствием кивнул, подтверждая сказанное, извлек из пепельницы сигару и, затянувшись, выпустил в сторону легата смачный клуб дыма. После чего ухватил коротенькой ручкой бутылку с золотой этикеткой и сделал глоток прямо из горлышка.
На паука-гиганта, крошащего дэвов и кракенов, словно повар — огурец для салата, а также на Космическое Дыхание Джа, грозу буйных флуктуации континуума, он не походил ни капельки.
Скорее на босяка и пьяницу.
— Налейте и мне, Гай.
Тумидус сверкнул глазами, как если бы вместо выпивки собирался отвесить наглецу оплеуху. Чернее тучи, завис над скопищем бутылок: веселая радуга ликеров, кристально-прозрачная сицера, темное золото «Потио Кондатина», благородный пурпур «Имперской Громовицы»… Выбрав квадратный штоф густо-синего стекла, легат на треть наполнил один из бокалов — тот, что с помадой, скотина! — прозрачной жидкостью.
Лючано принюхался, учуяв легкий, чуть терпкий аромат фруктов. Тутовая водка. В голову бьет без промаха, как кулачный боец. Что и требуется свободному человеку для полного счастья.
— Я поражаюсь вам, Борготта! И со всеми-то вы знакомы, и везде успели напакостить, и в любой заднице вы затычка…
Кажется, Тумидус решил отыграться за водку.
— Я был бы счастлив отделаться от вас, Борготта. Избавиться раз и навсегда. Но поправка Джексона-Плиния не имеет обратной силы. Я не могу подать заявление: дескать, передумал, забирайте вашего уголовника обратно в тюрьму! Освободить вас полностью я тоже не вправе, не обольщайтесь. Вы должны отбыть свой срок до конца. Ну, что прикажете с вами делать?…
«Усыновить», — подсказал издалека маэстро Карл. Папа Лусэро откликнулся дробным смешком.
— В любом случае видеть вас рядом с собой я больше не желаю. Ни в каком качестве! Вы, Борготта, — ходячее стихийное бедствие! Вы — неудачник, и это заразно. Вы притягиваете беды и неприятности со всех уголков Вселенной. Лучше я буду держать вас подальше от себя. В тихом и безопасном месте, чтобы у вас не было и шанса наступить на очередные грабли, которые аукнутся сторицей! Через три года я верну вас на Китту и постараюсь забыть, как дурной сон…
Расхаживая по каюте, Тумидус говорил все громче. Почти кричал. Возможно, виной тому было изрядное количество спиртного, булькавшего в желудке легата.
— Юлия, например, предложила отдать вас в гладиаторы. А я колеблюсь. С вашей «удачей»…
В гладиаторы?! Хорошенькая шуточка! Чтобы раба Борготту быстренько прикончили на арене или где там режут друг дружку помпилианские гладиаторы? А Тумидус умоет руки: ничего не знаю, лично не присутствовал, моей вины в этом нет?
Он не имеет права!
«На твоем месте, — вздохнул Гишер, — я бы не спешил качать права…»
— В любом случае клеймо я с вас снимаю. Ибо не желаю постоянно быть связанным с таким ублюдком, как вы. Погодите радоваться, Борготта! Это не означает свободы. Вместо клейма на вас будет ошейник. Ошейник семилибертуса. Это заметное послабление, так что будьте довольны. Только не думайте, что я это делаю из симпатии к вам!
— Как можно, Гай! Мне такое и в голову не могло прийти!
— В вашу голову может прийти любая дрянь. Вы допили? Приступим. Станете сопротивляться?
— А это поможет?
— Нет.
Лючано взглянул на Папу Лусэро. Карлик едва заметно кивнул, подтверждая справедливость слов легата.
— Не стану.
— И у вас в данный момент ничего не болит? — докапывался легат. — Мне сейчас только обморока не хватало!…
— Сегодня лучший день в моей жизни, — ответил Лючано Борготта. — Не бойтесь, Гай, у меня ничего не болит.
Снег.
Степь.
Знакомая степь, насквозь продуваемая стылым ветром.
Знакомый деревянный щит, к которому его привязывают. Правда, на сей раз Тумидусы работали спустя рукава и привязывали Лючано абы как. Чисто для порядка. Он ведь обещал не сопротивляться.
Что ж, давши слово — держись.
Горн не горел. В поле зрения возник очередной гард-легат с металлическим ошейником в руках. От ошейника тянулась длинная цепь, глухо позванивая на ветру. Когда мерзлое железо коснулось шеи, Лючано вздрогнул. Не от холода — от странности. За спиной Тумидуса, закреплявшего ошейник, сквозь снежную мглу проступил мираж.
Такое случается в пустынях.
Но здесь?!
Двухэтажный дом с черепичной крышей тонул в зелени яблонь и криптомерии. На веранде сидели двое стариков, куря и попивая водочку; за перилами, у вкопанного в землю стола, возилась пожилая хозяйка, стряпая ужин. Расстояние было слишком велико: лиц не разглядеть.
И не надо.
Старики смотрели в его сторону.
Они ждали.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ
Январь-май 2006 г.
