— Я, ваша светлость, очень далек от неуместных шуток. Я сам потрясен известием, что герцогиня желает, чтобы наше венчание состоялось сегодня же, если, конечно, моя невеста согласится.
— Желаю счастья, барон! Но почему же вашей невесте не соглашаться? — насмешливо спросила принцесса. — Она так быстро согласилась на помолвку, за которой, конечно, должно следовать и венчание. Впрочем, это странный каприз со стороны ее высочества!
— Странный? Неужели так странно желание ее высочества видеть, что счастье двух людей обеспечено, что они достигли пристани и избежали всех мелей и утесов, которые грозили им до свадьбы? Признаюсь, что не нахожу это странным и с благодарностью принимаю такой каприз.
— Вы раньше не нуждались в защите, Герольд, с каких пор чувствуете вы себя таким слабым? Ведь вы сумели добиться моего согласия, когда я отказала вам в руке своей дочери? Давно ли вы стали бояться сильнейшего, скажем лучше, могущественнейшего, или…
— Я не боюсь честных врагов, — медленно проговорил Лотарь, и каждое его слово звучало уничтожающе. — Ваша светлость, вероятно, уже знает из басни, что лев всегда великодушен. Его я не боюсь как противника, а боюсь змей, которые ползут, крадучись, и отравляют своим ядом невинных. Я не могу оградить свою будущую жену от злых наговоров, пока не обвенчаюсь с ней, потому что мне приходится бороться здесь неравным оружием. Несмотря на мою продолжительную жизнь при дворе, интриги чужды мне, я так же не в силах разобраться в них, как в ассирийской клинописи, и боюсь, ваша светлость, что никогда не научусь этому, несмотря на самые блестящие примеры.
Принцесса сделала вид, что не поняла его, и продолжала прерванную речь.
— Или, — повторила она, — вы не будете уверены в верности своей невесты, пока она не будет связана клятвой?
— Ваша светлость отчасти права, — вежливо ответил он. — Я не боюсь за верность и постоянство моей невесты, но меня волнует то, простит ли она мне, что я так дерзко стал на ее пути и почти насильственно вынудил ее согласие.
Старая принцесса сухо рассмеялась.
— Можно подумать, милый барон, что если ваша невеста не простит вас, вы лишите себя жизни или сделаете еще что-либо ужасное?
— Лишить себя жизни? Нет! Потому что у меня есть дочь, которой она принадлежит; но я буду несчастным, одиноким человеком, ваша светлость, потому что я бесконечно люблю свою невесту.
Клодина вышла из-за шкафа. Она увидела принцессу в черной мантилье, увидела, как пальма качалась над ее головой и как лицо ее покрылось краской от неприятного изумления. Ей пришлось ухватиться за выточенную львиную голову, потому что голос старой светлости сказал с неописуемым презрением:
— Ваша любовь, барон, не гарантирует мне достоинств будущей мачехи моей внучки.
— Вероятно, — резко возразил он, — ваша светлость еще раз желает услышать от меня, что я требую права руководить воспитанием Леони для себя одного. За то, как оно будет идти, — я с радостью беру ответственность на себя. Та, которая станет матерью ребенка, в моих глазах благороднейшее существо в мире! Никогда ее мысли не сходили с пути, указанного честью и высокой нравственностью. Моя невеста из любви к больной подруге могла забыть, что тысячи завистливых и злобных языков осуждают и ложно объясняют ее поведение; это еще более возвышает ее в моих глазах. Оставаться достойной уважения в свете, желающем уничтожить тебя, твердо держаться того, что считаешь своим долгом, зная, что все иначе объясняют твое поведение, исполнять добровольные обязанности дружбы, в которой все сомневаются, — для этого требуются необычайная душевная чистота и твердость духа — качества, которые я до сих пор напрасно…
— Лотарь! — воскликнула Клодина.
Стеклянный купол шатался перед ее глазами, ей казалось, что пол уходит из-под ног, потом она почувствовала себя в его объятиях.
— Клодина! — прозвучало в ее ушах.
— Не будь так резок, — прошептала она, — не будь так резок. Тяжело знать, что другие сердятся, когда сам так счастлив…
Они были одни теперь. Она взглянула на него своими чудными, блестящими от слез глазами.
— Молчи, — сказала она, закрыв ему рот своей маленькой рукой, — молчи, Лотарь, теперь не время предаваться счастью. Наверху царит смерть…
— Но ты не будешь противиться желанию умирающей? — неуверенно спросил он.
— Не буду противиться.
— И мы поедем домой, в наш тихий Нейгауз, Клодина?
— Нет, о, нет, — категорически возразила она. — Я не уйду от нее, так сильно страдавшей из-за меня, пока она жива. Я теперь ничего не боюсь, потому что знаю, что ты мне веришь и не сомневаешься во мне. Поезжай пока путешествовать — еще раз даю тебе отпуск, и когда ты вернешься, когда мое сердце будет в состоянии снова радоваться, когда я буду считать себя вправе быть счастливой, — тогда я приду к тебе…
28
Вечером в комнатах герцогини состоялась свадьба. Об этом знали все в замке — от фрейлины до судомойки.
Все знали, что молодой муж уехал тотчас же после венчания, и фрау Клодина Герольд фон Нейгауз заняла место у постели больной.
Герцогиня была сегодня очень слаба. Она присутствовала при обряде венчания и сама дрожащими руками приколола вуаль к прекрасным белокурым волосам невесты. Его высочество, герцогиня-мать и фрау фон Катценштейн были свидетелями. Молодые простились в их присутствии. Радом с Клодиной в ногах постели сидела маленькая принцесса, и у обеих глаза были заплаканы.
После венчания герцогине стало плохо, и доктор отправился к герцогу, чтобы подготовить его к неизбежному…
Наступила ночь. Облака разорвались, и звезды глядели на покрытую снегом землю.
В комнате принцев свет ночника падал на головки спящих: они ничего не подозревали. Кроме них, никто не спал в эту ночь. Окна замка светились в темноте…
В передней ходил взад и вперед герцог, иногда заглядывая в комнату своей супруги… Потом он услышал тихий голос:
— Адальберт, Клодина уехала?
Молодая женщина бесшумно пододвинулась к постели.
— Ты еще тут? — спросила больная.
— Оставь меня у себя, Элиза, — попросила Клодина. — Лотарь должен закончить разные дела, прежде чем я приеду в Нейгауз.
Герцогиня слабо улыбнулась.
— Ты ведь не умеешь лгать, я знаю, почему ты осталась. Бедное дитя! Какая грустная свадьба! Адальберт, — проговорила она с трудом, — здесь ли Елена?
Принцесса подошла и остановилась рядом с Клодиной.
— Дайте друг другу руки, — попросила герцогиня.
Принцесса Елена схватила руку Клодины.
