Несмотря выбранное ими название, пассивностью местные националисты не отличались. Помимо прочего, они устраивали хулиганские акции, вроде изгнания из гельсингфорской гостиницы «Societe» проживавшего там корреспондента ненавистных им «Московских Ведомостей» П.И. Мессароша. Интересно отметить, что среди финских патриотов, отметивших себя этим «подвигом», находились граф, барон, доктор, магистр, лагман и судья, то есть цвет местной интеллигенции[1246].
Кроме того, финляндские «сопротивленцы» организовали травлю и бойкот русских торговцев. Так, жителям города Вазы-Николайштадта было роздано воззвание: «Мы должны придти к общему соглашению и решить, что на того, кто покупает что-либо у русских, следует смотреть, как на изменника своей родины… Остерегайтесь коробейников, они состоят на жаловании у тех, которые ревностно работают над гибелью нашей страны… Ведь и в Остзейском крае прежний строй был сокрушён главным образом при посредстве коробейников… Остерегайтесь их, как чумы»[1247].
Лидером «пассивных сопротивленцев» стал бывший сенатор Лео Мехелин, в 1890 году ушедший в отставку в знак протеста против якобы проводимой российским правительством политики национального угнетения. В 1903 году по распоряжению генерал-губернатора Н.И. Бобрикова Мехелин был выслан за границу.
Приблизительно в это же время в 1899 году на другом конце политического спектра создаётся Финляндская рабочая партия, в 1903 году переименованная в Социал-демократическую партию. В отличие от своих революционных российских собратьев, финские социал-демократы действовали легально[1248], придерживаясь принципа умеренного прогресса в рамках законности.
Однако тактика пассивного саботажа устраивала далеко не всех. Особенно оживились недовольные элементы после начала русско-японской войны. В 1904 году наиболее решительные из сепаратистов организуют партию «активного сопротивления» во главе с Конни Циллиакусом. «Активисты» вводят в свою программу террор и начинают подготовку к вооружённому восстанию[1249].
Тем временем генерал-губернатор Бобриков стоял непоколебимо среди разбушевавшихся мутных волн, продолжая свой прежний курс. Его настойчивость и последовательность были изумительны. Послышались угрозы по его адресу. Анонимные письма предупреждали его об опасности.
3(16) июня 1904 года в 11 часов утра Николай Иванович, как обычно, отправился на заседание сената. Когда генерал-губернатор поднимался по внутренней лестнице, при повороте в хозяйственный департамент раздались три выстрела. От полученных ран в ночь на 4(17) июня Бобриков скончался. Покушавшийся покончил с собой на месте преступления[1250].
Убийца генерала Бобрикова, 29-летний чиновник Евгений Вольдемар Шауман происходил из заслуженной семьи финляндских патриотов. Его отец, сенатор Ф.В. Шауман за антиправительственные выступления был лишён воинского звания генерал-лейтенанта, после чего в знак протеста ушёл в отставку. Дядя террориста командовал финским драгунским полком и был снят с должности 14(27) ноября 1901 года, а полк расформирован ввиду антироссийских настроений[1251]. Можно только догадываться, чего натворили бы господа офицеры, сохрани они свои должности к началу революции 1905–1907 гг.
На следующий день после покушения на квартире отца убийцы, бывшего генерал-лейтенанта и финляндского сенатора Ф.В. Шаумана был произведён обыск. В ходе него помимо книг и брошюр революционного содержания, нашли собственноручно написанный отставным сенатором план устройства сети тайных боевых стрелковых обществ с целью подготовки к всеобщему восстанию[1252]. При этом версию о полицейской провокации следует сразу отбросить, поскольку Шауман-старший не отрицал своего авторства, объяснив впоследствии на суде, что «писал набросок, как пишут вообще, когда не взвешивают слова»[1253].
Вскоре Шауман был освобождён из-под предварительного ареста и отправился в Гельсингфорс, где местная интеллигенция устроила ему восторженную встречу. Через некоторое время суд оправдал бывшего сенатора — дескать, за мысли закон не карает[1254]. Хотя как отмечала германская газета «Berliner Tageblatt»: «Сын Шаумана, Евгений, убийца генерала Бобрикова, вёл переговоры со шведскими фирмами о поставке ружей и патронов»[1255], то есть, одними мыслями дело явно не ограничилось.
Надо сказать, что подобно многим русским политическим деятелям, Н.И. Бобриков страдал излишним благородством. Так, в письме от 12 ноября 1899 года на имя министра статс-секретаря по делам Финляндии В.К. Плеве, генерал-губернатор предлагал: «Начальника милиционной экспедиции Шаумана полагал бы не трогать, так как он злой враг России»[1256]. Несколько десятилетий спустя Сталин не повторил подобных ошибок.
Как известно, во время русско-японской войны вражеская разведка предпринимала энергичные меры, чтобы подорвать Российскую Империю изнутри. В ноябре 1904 года японский резидент в Европе полковник Акаши, бывший до начала боевых действий военным атташе в Петербурге, наладил связи с проживавшими в Париже грузинским эмигрантом Георгием Деканози и финляндцем Конни Циллиакусом. Результат не замедлил проявиться. Уже в ноябре и декабре того же года в Гельсингфорсе были распространены листовки, призывающие горячих финских парней вступать в партию активного сопротивления. В том же декабре издаваемая в Стокгольме финляндскими эмигрантами газета «Fria Ord» напечатала воззвание, в котором говорилось, что «финляндская партия активного сопротивления всеми силами и совместно с русскими оппозиционными элементами будет работать для уничтожения самодержавной власти в Финляндии»[1257]. И действительно, «активисты» поддерживали тесные контакты с российскими эсерами и использовали их методы.
Само собой, японцы финансировали не только финляндских и кавказских сепаратистов. Как мы помним, в июле 1904 года Страну Восходящего Солнца посетил будущий польский диктатор Юзеф Пилсудский, получивший от японского генштаба солидную сумму в фунтах стерлингов для проведения подрывной работы в тылу русской армии.
Судя по всему, финляндским боевикам перепало не меньше. 25 апреля 1905 года Циллиакус в своём письме просил у Акаши 4000 фунтов, сообщая, что «Приготовления идут превосходно и деньги тают, как снег на солнце»[1258]. О том, какие именно приготовления имелись в виду, можно судить по представленной Циллиакусом смете, в которой детально расписывались статьи расходов (в фунтах стерлингов)[1259]:
Для С.Р. 4000 здесь
Яхта 3500 500 Лондон
Экипаж и т. д. 500
5000 ружей для Г. 2000
1000 ружей для С.Р. 800
8000 ружей для Ф. 6400
5000 ружей для С.П. 4000
500 ружей маузера
для раздачи Ф. и С.Р.2100
21300
Уже получено 2000
23000
Под С.Р. имелась в виду Партия социалистов-революци-онеров (эсеров), Г. — Грузия, Ф. — Финляндия, С.П. — Партия польских социалистов (ППС). Примечательно, что спустя десять с небольшим лет все японские клиенты станут противниками большевиков.
На деньги Токио были закуплены швейцарские винтовки старого образца. Однако попытка доставить их в Финляндию окончилась неудачей. 25 августа 1905 года житель города Улеаборга Анти Юнтунен, крейсируя на яхте недалеко от города Кеми, обнаружил сложенные на берегу ящики. В них оказались 659 винтовок, 658 штыков и 120 000 боевых патронов. Как вскоре выяснилось, найденное оружие было выгружено с парохода «Джон Крафтон», нанятого с целью доставки винтовок в Великое Княжество. На следующий день пароход сел на мель в шхерах Ларсмо к северу от Якобштадта. В течение последующих суток команда сгрузила часть своего груза на соседний островок, а затем, взорвав судно, покинула его.
Прибывшие на место происшествия представители власти обнаружили 28 августа на острове Кольмэр покрытые брезентами и ельником около 700 винтовок, ящик с револьверами, патронами, взрывчатым веществом, а также пачку эсеровских брошюр «Революционная Россия» за № 68 на русском языке[1260]. Ещё около 1300 винтовок плюс три ящика револьверов были сданы местным населением. Надо полагать, часть оружия хозяйственные финны припрятали, дабы в скором времени пустить в ход. Уж кого-кого, а террористов в тогдашней Финляндии было не меньше, чем в нынешней Чечне.
Хотя бывший российский премьер С.Ю. Витте утверждал, что «во всё время русской революции было только два политических убийства в Финляндии — Бобрикова и одного прокурора»[1261], в реальности дело обстояло куда серьёзнее. После убийства Бобрикова и упомянутого Витте прокурора сената Ионсона[1262] было совершено покушение на выборгского губернатора Н.А. Мясоедова. Ранивший губернатора тремя выстрелами из револьвера Рейникка предстал перед выборгским судом, который постановил, что поскольку «Мясоедов, как всем известно, в качестве губернатора принимал меры, которые привели губернию к бесправию и не были основаны на действующих в стране законах», то обвиняемый «должен быть признан действовавшим по своему убеждению и по совести, не ради достижения личных выгод», а потому приговорил Рейникка к заключению в исправительной тюрьме только на 2 года и 2 месяца[1263].
