Читаем без скачивания Вторая любовь - Джудит Гулд

Хизер обратила внимание на Оуэна Берда, сидевшего с надменным видом, как будто возвышаясь над всем происходящим, словно метеорологический спутник, наблюдающий за ураганом со своей безопасной орбиты во внешнем пространстве.

— Должна заметить, что завидую вам, Оуэн, — недовольно произнесла Хизер. — Управление отделением поставок выглядит очень неплохо с моего места!

Оуэн оказался в замешательстве, захваченный врасплох неожиданной резкостью тона обычно спокойной миссис Соулис.

— Признайтесь, Оуэн, — бросила она, преследуя добычу так же неумолимо, как ротвейлер. — Если бы на ваших грузовиках не красовалась надпись: «Скай Хай Кэтеринг. Отделение компании Хейл», большинство людей даже бы и не связали вашу компанию с корпорацией «Хейл», верно?

— Хизер?.. — голос Дороти-Энн звучал слабо, неуверенно, что едва скрывало охватившее ее возбуждение, почти лишившее ее возможности говорить.

Хизер обернулась к своему боссу:

— Д-да?

— Вы не могли бы… Прошу вас, повторите то, что вы только что сказали.

— Что именно? — нахмурилась Хизер. — О том, что Оуэн — это субподрядчик?

— Нет, нет, нет, — нетерпеливо сказала Дороти-Энн, поворачиваясь в кресле так, чтобы видеть лицо Хизер. — О грузовиках. — Ее глаза заблестели от удовольствия. — Грузовики, Хизер!

— А, да. Вы имеете в виду то, что если бы на них не было надписи «Отделение компании Хейл»…

— Совершенно верно! — выпалила Дороти-Энн. — Вот оно! — в ее голосе зазвучал такой явный триумф, такой боевой дух перед лицом поражения, что это наэлектризовало воздух и дало заряд остальным, включая и Оуэна. Тот выпрямился и стал записывать.

По салону прошла ощутимая волна оживления. Все обменивались понимающими взглядами, на лицах проступило явное облегчение. Впервые за очень долгое время Дороти-Энн снова была самой собой. Она контролировала, по-настоящему контролировала ситуацию, и служащие даже могли точно сказать, когда еще миссис Кентвелл была так высоко заряжена и возбуждена — как раз перед трагическим, последним полетом Фредди Кентвелла.

И сейчас, став свидетелями возрождения ее обычного боевого духа, они нашли это восхитительным, он передался и им, как будто измученные в сражениях войска повел за собой в бой новый командир, обладающий харизмой.

— Эта компания, — объявила Дороти-Энн, — так просто не сойдет со сцены!

Слишком возбужденная, чтобы усидеть на месте, она вскочила на ноги и стала безостановочно ходить по конференц-залу, словно попавшее в клетку животное, жестикулируя при каждом слове:

— Я отказываюсь сидеть и смотреть, как рушится и гибнет эта империя. Да! Каким-то образом мы должны — и мы это сделаем — остановить падение. В соответствии с бессмертными словами Джона Пола Джонса: «Я еще и не начал сражаться!» Вот и вы еще даже не начали.

Молодая женщина развернулась и стояла так, освещая салон словно маяк, переводя дрожащий палец с одного на другого.

— Ни один из вас этого не сделал! — закончила она, и молчала достаточно долго, чтобы успокоить дыхание. — Венеция!

— Босс?

— Нам нужно заставить вертеться эту рекламную мельницу, и я повторяю вертеться! Я хочу увидеть поток, лавину, настоящую приливную волну позитивных статей о нас в каждой крупной газете и журнале на Западе. Кроме того, мы должны увеличить нашу текущую рекламу. Под этим я подразумеваю рекламу на радио, телевидении с расходами приблизительно… гм… ну, для начала, скажем вдвое против наших обычных.

— Что удвоить? — взорвался Берни, подскакивая в кресле. — Это даже не сумасшествие! — заикался он. — Это… Это просто…

— Вы правы, Берни, — успокоила Дороти-Энн, награждая его самой понимающей и невинной улыбкой из своего обширного арсенала. — Нам не следует удваивать расходы. Венеция! Вычеркни это, ладно?

— Фью! — Берни упал обратно в кресло и вытер заблестевший лоб. — Ну и заставили же вы меня поволноваться.

«Этого-то мне и надо», — подумала Дороти-Энн.

— Мы их утроим, — решила она и услышала, как ужаснулся Берни. — И право же, Берни, перестаньте вести себя так, будто у вас сердечная недостаточность. Это же не ваши деньги. Они мои, и тратить я их буду так, как захочу.

На ее щеках загорелись два красных круглых пятна, похожих на ожоги.

— А я собираюсь их потратить на то, чтобы спасти эту компанию, — с нажимом произнесла миссис Кентвелл. — И без ошибок. Я буду делать то, что должна, чтобы этого добиться. Даже если на это уйдет все до последнего цента! — поклялась она, и, прежде чем ее страстное, острое, боевое выступление закончилось, Дороти-Энн поняла, что победила.

Она задохнулась, замолчала и огляделась. Берни сидел, положив локти на стол и обхватив голову руками. Он что-то бормотал себе под нос, раскачиваясь туда-сюда, но все остальные смотрели на нее с каким-то восхищенным, сияющим уважением.

— Если вы меня послушаете, — продолжала миссис Кентвелл мягким, не таящим угрозы голосом, — то мне хотелось бы рассказать вам одну историю. Много лет назад, когда моя прабабушка купила свой самый первый отель, «Мэдисон Сквайр», она встретилась со всеми своими служащими. Чтобы правильно взяться за дело, знаете, с чего она начала?

Только Венеция, знакомая с семейным преданием, не покачала отрицательно головой.

— Миссис Хейл потребовала заявление об уходе от всех до единого служащих. Совершенно верно. — Дороти-Энн по очереди оглядела присутствующих. — Заявление об уходе, — спокойно подчеркнула она, настолько спокойно и с такой непререкаемой торжественностью и властью, что таящаяся в ее словах угроза показалась более серьезной, чем взрыв. — От управляющего до посудомойки и рабочих в котельных.

Дороти-Энн почувствовала, как восхищение и возбуждение сменяются осторожной неловкостью, ощутила, как растут напряжение и волнение сидящих вокруг стола людей, смогла различить слабый, но безошибочный приступ страха.

— И знаете что? — задала она вопрос.

Ей никто не ответил, слышался только приглушенный шум двигателей.

— Моя прабабушка оказалась права. Практически все мужчины и женщины, служащие отеля, как могли постарались доказать свою нужность. Те немногие, кто не смог, получили рекомендации и выходное пособие. А остальные разорвали заявления об уходе.

И снова Дороти-Энн сделала паузу. Казалось, что тишина в салоне стала еще глубже, словно его оккупировала и поселилась здесь какая-то чужая и могучая форма жизни.

Она продолжала:

— Прежде чем мы сядем в Далласе, я жду, что все вы напишете заявления об уходе. Исключения нет ни для кого… Даже для вас мистер Армор…

Услышав свою фамилию, плотный краснолицый президент компании «Недвижимость Хейл» моргнул, плотное мясо на его обвислых щеках надулось как ручные мехи.

— И для вас мистер Уивер… И для вас мисс Валентайн…

Все сидели, словно пораженные молнией, чувствуя головокружение, как будто получили удар невидимого кулака.

— Потом, после месячного испытательного срока, во время которого вы, я надеюсь, докажете свою необходимость, я пересмотрю ваши достижения и либо порву заявления, либо дам им ход.

Но все зависит от вас — только от каждого из вас: как благополучие вашего отдела, так и ваше собственное. Самый лучший способ добиться этого — проявить таланты менеджера и добыть новые источники дохода. Короче говоря, я хочу, чтобы вы доказали мне, почему я должна продолжать платить вам такую экстравагантно высокую зарплату.

Голос Дороти-Энн прозвучал на октаву выше, когда она снова обратилась к присутствующим:

— Знаете, это очень странно, — заметила она. — Хотя мы и не совсем провалили дело, наши достижения явно не таковы, какими им следовало бы быть. Или, что важнее, какими они могли бы быть. Мы… Что ж, давайте начистоту. У нас была возможность отсидеться и почивать на лаврах довольно долго. Печально, но нам потребовалось две трагедии, чтобы мы очнулись от своей летаргии и заметили это. Но верьте мне, я все замечаю!

Ее пронизывающий взгляд уперся в Оуэна Берда:

— Оуэн!

Тот вскочил, словно его ужалили.

— Что касается грузовиков, — Дороти-Энн продолжала ходить по салону с властным видом одержавшего победу генерала, настолько уверенная в своей непобедимости, что ее синкопированная речь соответствовала агрессивной походке, — Хизер права. Вам надо только закрасить слова «Компания Хейл» на боках грузовиков.

Казалось, Оуэна застали врасплох.

— Просто… закрасить? — заикаясь проговорил он. — Вы же не хотите сказать, что надо использовать краску в баллончиках?