– Я хочу поблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделал и делаешь. Ты замечательный человек, Нэш, и я должен извиниться перед тобой за…
– Чепуха, – Нэш пожал брату руку. – Во всём этом есть вина наших родителей, и теперь прошлое осталось позади. Жаль, что ты не даёшь Маркусу шанса…
– Не дави на меня, брат. Я постараюсь забыть старые обиды, но нужно подумать и о чувствах Гарри.
Нэш кивнул.
– Я знаю.
Гарри рано уехал из Элверли-Хаус. И Гэбриэл точно знал, почему. Это было место одного из самых больших унижений Гарри.
Но сейчас не время думать о прошлом. Гэйбу предстояло построить своё будущее с женщиной, которая абсолютно в нём не нуждалась.
Или думала, что не нуждается.
* * *
Калли вошла в розовую спальню. Это была прелестная просторная комната, выдержанная в оттенках кремового и розового. Над камином висело большое овальное зеркало. Атласные портьеры в тёмно-розовые и кремовые полоски обрамляли большие окна, а на полу лежали толстые персидские ковры. В камине горел огонь, а постель была приготовлена.
Новая одежда Калли была разобрана и висела в гардеробе, а остальные её вещи лежали в комоде.
Она присела на кровать, оказавшуюся восхитительно мягкой, с толстым матрасом, набитым перьями. Калли откинулась на постель и, услышав, как что-то хрустнуло, посмотрела вниз. На кровати лежал завёрнутый в ткань пакет. В записке просто значилось: «С любовью от Тибби».
Заинтригованная, Калли взяла свёрток в руки. Он был лёгким и податливым.
Она развязала ленточку и развернула подарок. Там было что-то из белого шёлка. Калли взяла это в руки, подняла, и глаза её расширились. Внутри свёртка оказалась ночная сорочка, но она не была похожа ни на одну из тех, что когда-либо надевала Калли. Сорочка была красивой, с изящной вышивкой на горловине, но такой тонкой и прозрачной, что ей даже можно было разглядеть свои пальцы сквозь ткань.
И Тибби подарила Калли эту вещь? Здравомыслящая, незамужняя Тибби? Калли не могла в это поверить.
Она улыбнулась и вновь завернула сорочку. Та была абсолютно непрактичной, но, тем не менее, это был чудесный подарок. И, должно быть, стоил Тибби целое состояние. Калли отложила свёрток и обнаружила, что зевает. Она так устала.
Над кроватью висел колокольчик на шнурке, за который Калли потянула и стала ждать. Прошло несколько минут, и она снова потянула за шнурок. Тишина.
Неожиданно Калли вспомнила фразу леди Госфорт о том, что всем слугам дали выходной вечер. Это же не означало на самом деле «всем», так ведь? Только не горничным!
Ей была необходима помощь служанки, чтобы снять свадебное платье. Оно было застёгнуто на спине на неимоверное количество крошечных перламутровых пуговиц, и хотя, в случае необходимости, Калли и могла справиться с ними, под платьем на ней был специально сшитый корсет, туго зашнурованный на спине. Она бы никогда не смогла снять его в одиночку.
Калли открыла дверь и сделала шаг в коридор.
– Прошу прощения, – сказала она.
– Да? – раздался позади неё глубокий голос.
Калли чуть не подпрыгнула.
– Гэбриэл, вы напугали меня.
Это его позабавило.
– А кого ещё вы ожидали увидеть?
– Служанку, – ответила Калли с надеждой в голосе.
Гэйб покачал головой.
– Полагаю, вам нужна помощь, чтобы снять платье?
Она кивнула, тогда Гэйб продолжил:
– Тогда пойдёмте, – и прежде чем Калли поняла, о чём он, Гэбриэл проводил её обратно в спальню, развернул и начал расстёгивать пуговицы.
Она отскочила и повернулась к нему лицом.
– Ч… что вы делаете?
– Расстёгиваю пуговицы. Горничной в доме нет, а в этом платье вам не удастся уснуть.
– Но вы же мужчина!
Гэбриэл улыбнулся одной из тех ленивых, лукавых улыбок, которые так сильно её волновали.
– Я знаю, – он снова развернул Калли спиной к себе и сказал: – Не будьте такой чувствительной – это всего лишь пуговицы, а я ваш муж.
И он был прав. Пусть это был всего лишь фиктивный брак, но она была зрелой женщиной и могла мыслить здраво в таких ситуациях. Как Гэйб сказал, это были всего лишь пуговицы.
Две минуты спустя Калли уже решила, что не было никаких «просто пуговиц». Она ощущала малейшее движение Гэбриэла, его длинные пальцы, расстёгивающие одну крошечную пуговицу за другой. В комнате повисла тишина, слышалось только потрескивание огня и дыхание Гэйба. Она почти чувствовала его дыхание на своём затылке, у самой шеи, хотя это и было глупо. Он стоял не настолько к ней близко.
Калли бросила взгляд в сторону красивого зеркала, висевшего над камином. Ей был виден профиль Гэбриэла, нахмурившегося, сосредоточенно расстёгивающего пуговицы, его лицо наполовину скрывалось в тени, наполовину было освещено.
Кончиками пальцев он коснулся кожи Калли, и она затрепетала.
– Вам холодно?
– Немного, – уклончиво ответила она. Эта дрожь не имела ничего общего с холодом, а была связана только с… Гэйбом. С его прикосновением.
– Тогда давайте встанем ближе к огню.
Они подошли к камину, и теперь Калли могла видеть Гэбриэла в зеркале ещё отчётливее, когда он склонился к ней, продолжив трудиться над пуговицами.
Он наклонялся всё ниже, и она почувствовала, как платье сползает с неё. Калли подхватила его у груди, чтобы удержать на месте.
– Мне помочь вам снять его через голову или вы предпочтёте опустить платье вниз и переступить через него?
– Ни то, ни другое, благодарю вас. Я сниму его позже. Если бы вы ещё помогли мне расстегнуть крючок и расшнуровать…
Калли увидела, как рот Гэйба изогнулся в медленной улыбке, которую она находила такой неотразимой, но он ничего не сказал, а приступил к расшнуровыванию корсета.
– Не знаю, почему вы, женщины, делаете это, – пробормотал Гэбриэл. – Должно быть, эта вещь чертовски неудобная.
– Вовсе нет, – заверила Калли. – Этот корсет был сшит для меня, особенно для случаев, когда нужно надевать вечерние платья, в частности, моё свадебное платье.
– Вы выглядите в нём привлекательно, – заметил он и встретил её взгляд в зеркале. Тогда Калли поняла, что всё это время Гэйб знал, что она за ним наблюдает.
– Но без него вы выглядите ещё более привлекательной, – прошептал он и развёл в стороны половинки корсета. Не отводя взгляда от отражения Калли в зеркале, Гэбриэл медленно провёл своим длинным пальцем вниз по спине, от основания шеи до поясницы. Даже несмотря на то, что на ней всё ещё была сорочка, Калли изогнулась от прикосновения его пальца, словно они соприкоснулись плоть к плоти.
