Со злорадством, намеренно причиняя боль — «чтоб ты терзался больно», — Фуччи предрекает Данте изгнание и поражение белых гвельфов под Пистойей. В заключение своих слов Ванни Фуччи вскидывает руки и показывает кукиши небу. Видя, как змеи терзают ненавистного ему Фуччи, Данте спокойно бросает: «С тех самых пор и стал я другом змей».
На смену вору из Пистойи появляются пять флорентийских воров: Аньело Брунеллески, Буозо Донати, Пуччо деи Гали-гари, Чанфа Донати и Франческо Кавальканти. Данте не делает различия между черными и белыми, патрициями и простыми горожанами. Имена флорентийских грабителей вызывают у Данте полные горькой иронии слова, обращенные к родному городу:
Гордись, Фьоренца, долей величавой!Ты над землей и морем бьешь крылом,И самый Ад твоей наполнен славой!
Я пять таких в собранье воровскомНашел сограждан, что могу стыдиться,Да и тебе немного чести в том.
Превращая воров в змей и драконов, Данте не просто забавляется метаморфозами, как некогда Овидий, но вскрывает змеиную изменчивость, зловредную сущность воров, которые утеряли право на образ человеческий, уподобившись по природе своей ядовитым гадам.
Данте вслед за Вергилием вскарабкивается обратно на перевал по круче и затем через мост попадает в восьмой ров, где находятся лукавые советчики. Поэт сначала подготовляет читателя психологически к предстоящему зрелищу. Он говорит, что ему пришлось взнуздать свой ум, подчинить свой дух жестокой дисциплине, чтобы не свернуть с того пути, который ему указала еще при рождении его звезда. Он страшится величайшего соблазна — перейти через границы дозволенного человеку, проникнуть в запретные тайны, нарушить меру. Он постепенно переводит рассказ о страшном, ужасающем, низменном и отвратительном к высокому и возвышенному: комедия превращается в трагедию.
Снова Данте вводит читателя в действие двумя сравнениями: первое вполне реального характера — крестьянин вечером видит долину, полную светляков: второе — из христианской мифологии — пророк Илья возносится на огненной колеснице, и вслед ему глядит его ученик Елисей. Светлячкам тосканской долины, затем пламенному вихрю, сопровождавшему колесницу ветхозаветного пророка, Данте уподобляет огни, которые он увидел в страшной глубине восьмого рва. В каждом из этих огней был заключен грешник, подавший роковой для человечества совет. Данте передает с убедительными подробностями, как он цеплялся за скалы, чтобы не упасть, и всматривался в эти огни, предчувствуя необыкновенное. Движущийся навстречу поэтам раздвоенный огонь напоминает двойное пламя того костра, на котором были сожжены враждующие братья Этеокл и Полиник, ненавидевшие друг друга и после смерти.
В двойном пламени заключены Улисс и Диомед, вожди греков, прославившиеся своим хитроумием во время Троянской войны. Улисс повинен в том, что обманом ввел в Трою деревянного коня и тем самым способствовал гибели Трои, откуда был родом Эней, основатель римского государства. Улисс и Диомед похитили статую Афины Паллады, охранявшую Илион. Данте страстно стремится поговорить с Улиссом, узнать от него то, о чем умолчали книги. Но с героями древности заговаривает Вергилий, опасаясь, что они могут не ответить на вопрос Данте, не умевшего говорить по-гречески. Очевидно, Вергилий опасался также, что известные своей гордостью герои презрят человека другой, им неведомой эпохи и не захотят с ним разговаривать.
Одиссей рассказывает, как из области италийской Гаэты, расположенной на берегу Тирренского моря, где царствовала волшебница Цирцея, он отправился со своими спутниками на запад, к Геркулесовым столбам (Гибралтарскому проливу). Он плыл мимо Сардинии, Марокко, испанской Севильи, гавани Сеуты (Сетто) и достиг Атлантического океана. Здесь постигло их крушение. Нельзя установить, знал ли Данте, как заканчивается «Одиссея» Гомера, во всяком случае, о возвращении Одиссея на родину он мог прочесть у Проперция, Макробия, Сидония Аполлинария, наконец, в кратком латинском изложении «Илиады» и «Одиссеи». Быть может, Данте читал также романы о Трое Бенуа де Сент Мора и «Троянскую войну» Гвидо делле Колонне и мистифицированные хроники о Троянской войне Дареса и Диктиса — произведения в XIII—XIV веке общеизвестные. Данте мог знать все или некоторые из этих источников, но он создал свою, вполне самостоятельную версию о последнем странствии и гибели Одиссея.
В основу созданной им версии легли события, бывшие на памяти у современников Данте. В то время, когда Данте жил при дворе маркизов Маласпина в Луниджане, области, пограничной с Генуей, он мог слышать об отважных попытках генуэзских мореплавателей найти путь в Индию (за 200 лет до их земляка Колумба!) и пересечь Атлантический океан. В открытой недавно итальянским ученым Бруно Нарди генуэзской хронике рассказывается, что в мае 1291 года судовладельцы Тедезио д'Ориа и братья Уголино и Вадино де Вивальди снарядили две галеры, чтобы предпринять из Генуи «путешествие, которое никто до сих пор предпринять не решался», с целью найти морской торговый путь в Индию. После того как они покинули берега Испании, от них больше не было вестей. Через несколько лет на их розыски отправился на корабле Сорлеоне, сын Уголино Вивальди. Он также пропал без вести. Как мы видим, реальные события снова стали источником фантазий великого поэта.
Дантов Улисс — образ, в самой своей сущности героический. Нам открывается его титаническая безнадежчая борьба против фатума. Бесконечная жажда знания и страсть к постижению неведомого оказываются сильнее любви к близким и привязанности к родной земле. В творческом сознании Данте «великий злодей» и «зачинщик преступлений» — таким представлен Улисс в «Энеиде» Вергилия — превращается в трагического героя, дерзкого, отважного, смелого, исполненного жажды новых открытий, родственного по духу людям Возрождения. Его слова, обращенные к павшим духом спутникам, звучат призывом к открытию новых земель, где еще не ступала нога человека, к доблести и знанию:
«О братья, — так сказал я, — на закатПришедшие дорогой многотрудной!Тот малый срок, пока еще не спят
Земные чувства, их остаток скудныйОтдайте постиженыо новизны,Чтоб солнцу вслед увидеть мир безлюдный!
Подумайте о том, чьи вы сыны:Вы созданы не для животной доли,Но к доблести и к знанью рождены».
Но дерзание человека превысило меру возможного. Непостижимое хранит свои тайны. Плывя со своими спутниками на запад, в неизвестное, Улисс пять месяцев находился в пустынном океане. Над дерзкими мореходами зажигались неведомые им звезды, и, наконец, вместо безбрежной глади океана они увидели землю:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
