пучеглазый. Хотят прижать к стене, но хотеть ещё не всё… Пара быстрых шагов, разворот, угрожающий замах – смотри-ка, отпрянули! А теперь – в верхний вестибюль, подальше от спальни, да и места там побольше. Двое справа бросаются на перехват, что ж, обойдём на повороте и ударим того, кто ближе, плашмя. Пока плашмя.
– Считайте это предупреждением, сеньоры! Последним.
Не отвечают. Не злятся. Делают дело. В Ромулье таких хватает… Не задёшево, но хватает…
Вот и вестибюль, теперь можно и станцевать. Чужая шпага рассекает пустой воздух, вояка клюёт носом, а теперь – вперёд! Отскочили, берегут свои шкурки. Будем пугать друг друга и дальше? Будем! Ну, кто кого перетанцует? Камин, два кресла, статуя Адалида, дверь, из которой позапрошлым летом вышел Хенилья. Теперь она заколочена. Жаль!
Сорвать портьеру? Рано… Портьеры и свечи пойдут в ход, когда дойдёт до дела, а оно будет. Этот… Арбусто малый решительный, да и люди у него неплохи… Такие наобум не полезут, сперва на зуб попробуют. Ага! Второй потеснился, пропускает седого, похоже, он здесь лучший… Что ж, проверим! И погодим с кровопролитием. Вдруг да появится бравый сержант. Никогда не мечтал о встрече с альгвазилом, и на тебе…
3
Так вот с кем Арбусто обделывает свои делишки. Воистину, у каждого свои… голуби. Заступившие лестницу вояки и соизволивший подняться в вестибюль Арбусто не отрывали взгляда от кружащих по залу фигур, и Хайме быстро стукнул в розовую дверь. Если сестра не откроет…
Открыли. Не Инес – Бенеро.
– Запритесь и ждите, – объяснять некогда, но где этот чёртов Гомес и не менее чёртов фидусьяр?! – не открывайте никому, кого Инья не узнает. Никому! Мне тоже не открывайте, если не назову вас по-суадитски.
– Нам понадобится горячая вода.
– Закройтесь, иначе вам ничего не понадобится. И роженице тоже.
Захлопнувшаяся дверь. Глухой стук засова, а семеро, судя по звукам, уже пляшут вовсю. Что ж, Святая Импарция не должна упускать из вида такие события.
– Брат Хуан, вы куда?
– Из приёмной маркизы плохо видно, сын мой.
Те, кто впустил Арбусто в дом, ещё пожалеют, но капитан не дурак, просто так рисковать не станет. И показывать своих «голубков» тоже.
– Я вас предупредил…
– На все воля Господа.
А он отменно быстр на ногу и точен в движениях, этот дон Диего Муэнский. «Голубки» Арбусто все ещё не могут прижать проныру к стене – то ли скорости и ловкости не хватает, то ли предпочитают поберечься. Шпаги, хоть и обнажены, всерьёз в ход пока не пошли. «Дичь» тоже сдерживается. Не хочет крови? На этот раз зря.
– От этой статуи прекрасный вид, капитан. Я постою здесь.
Жаль, нельзя видеть ещё и Арбусто, но стена за спиной как-то надёжней. А противники так и пугают друг друга – выказывают готовность нанести удар, но не сближаются. И не сближались, разве что когда Диего увёл свору от розовой двери.
Очередной обмен ударами. Наконец-то серьёзный, и тут же передышка. Диего застыл спиной к камину. То ли скалится, то ли улыбается. Дышит вроде ровно, «голубки» тоже свежи, разве что крайний слева подзапыхался.
Арбусто знает про маркизу, сломай он дверь, и Диего сдастся. Или бросится убивать… Конечно, там Инес, но капитан уже сжёг мосты. Вломиться с наёмниками в дом «Орла Онсии»!.. Такое простят лишь победителю.
Снова топот, звяканье, шарканье. Шестёрка Арбусто понемногу оживает, особенно седой. С таким лучше не связываться, неплох и второй, левша, остальные так себе. Вояки как вояки.
– Хиль! – короткий приказ разрывает уже привычный шум. Один из шестёрки отступает назад, выходя из боя. Тот, кто задыхался… Зато левша и седой насели с двух сторон. Диего держится, и не только держится! Атака, внезапный разворот, крайний слева, получив удар эфесом, отлетает на седого, едва не сбив того с ног. Диего отрывается от левши, наседает сразу на двоих. Град ударов, и вояка с располосованной рукой вываливается из свалки. Первая кровь пятнает ковёр, но седой уже опомнился. И взялся за дело по-настоящему. Диего пятится, отступая от камина, и драку закрывает чужая спина. Задохнувшийся… Отдышался? Дьявол, у него пистолет! Теперь ясно… Вот теперь ясно все!
Труп убийцы, труп герцогини де Ригаско, труп брата Хуана и доблестный капитан Арбусто… Он пришёл один, и преступник не оставил ему выбора…
Рука стрелка двигалась, ловя цель, но Диего с седым и левшой сцепились намертво. Нужно быть Альфоркой, чтоб стрелять в такую кучу и попасть, но Маноло мёртв. Почти семнадцать лет.
– Дон Диего, с этой минуты вы вне закона! – С какой минуты? А… Ещё один раненый пятится, выходя из схватки. Плохо! Четверо закрывали цель лучше троих. Стрелок снова поднял руку, шагнул вбок, опять загородив дерущихся.
Альгвазилы носят кирасы, «голубки» железом побрезговали. Стилет вошёл точно под лопатку. Налётчик по имени Хиль ничком рухнул на ковёр, выронив пистолет в заботливо подставленную руку. Ты ждёшь выстрела, капитан? Выстрел будет! Прежде чем бить в чужую спину, подумай, кто за твоей!
Диего… седой… левша… Диего… Промедление покойника можно понять – попробуй, не промажь в такой карусели. Седой с силой отводит удар, отскакивает вправо, Диего кидается следом, а вот левша чуть промешкал… В последний в своей жизни раз. Маноло был бы доволен…
Глава 7
1
Только стрелков для полного счастья и не хватало! Со злости Диего отбил чужой клинок с такой силой, что столкнувшиеся шпаги даже не зазвенели – заорали. Налётчик подался назад, Диего ринулся следом, укрываясь за противником от свалившегося на голову стрелка, и едва не наступил на чью-то руку… Левша… Дьявол, это ещё что такое?!
Седой не упустил случая атаковать заглядевшегося на нежданный труп противника, Диего кошкой отпрыгнул к Адалиду.
– Святоша проклятый! – прорычало от дверей. – Я за Хиля… Я тебя за парней своими руками удавлю! Бернардо!.. Живым бери, живым!..
Пучеглазый вояка торопливо попятился, выходя из схватки. Мелькнули кусок постамента, неподвижное тело, поднимавший с пола шпагу монах, но любоваться на него было некогда. Уцелевшие налётчики попёрли вперёд с удвоенным рвеньем. Невзирая на потери. Троица действовала до отвращения слаженно: двое – оцарапанный и раненый, пытались лишить манёвра и подогнать к седому. Гончаки, чтоб их, ну да трое не шестеро! Диего налетел на чудом увернувшегося оцарапанного, проскочил к истукану и, укрывшись за мраморными ляжками, глянул на монаха. Тот ждал Бернардо, нелепо присев и зажав в кулаке эфес, словно палку… Да, такому бойцу либо сбежать, либо на чужой клинок напороться. Проклятье,
