них просто люки сломались и сами распахнулись. А во-вторых, кто тебе сказал, что груз они потеряли? Мы ещё вчера пересекли государственную границу Геранска. Пригонят сюда рабочих с грузовыми фургонами через неделю и соберут древесину. Предварительно отскребя наши остывшие трупы от поленьев.
— Ты так логично рассуждаешь, будто сам вместе с ними всё распланировал.
— Будь я на их месте, я бы именно так и поступил.
Ненадолго в темноте воцарилась тишина, они прислушивались к звукам снаружи.
— Я ничего не слышу, — Ванесса, — Шакал, ты что-нибудь слышишь?
— Слышу, в пяти метрах от нас задыхается человек, за жизнь он пока борется, руками пытается удержать жизненно важное пространство, но через пятнадцать минут сдастся и умрёт. В двадцати метрах, люди пытаются выкопать себя, они также успели спрятаться под телегой и сейчас пытаются откопаться самостоятельно. О! Всё, больше не пытаются, завалило, через пять минут они …
— Заткнись!!! — хором Алиса и Ванесса.
Понятия о жизненно утешающих вещах и лжи во благо Шакал не имел.
— В меня упирается что-то влажное и склизкое, — пожаловалась Алиса.
— Может, это курица или ещё какое-нибудь животное, несчастное животное, — предположила Ванесса.
— Боюсь, нет, госпожа, оторженные руки можете мне уже не отрезать.
— Ты хочешь сказать, что это …
— Угу, их оторвало, когда нас стало заваливать древесиной, они не плотно держались.
— А-а-а-а-а, мерзость! — завизжала Алиса.
— Алиса, без паники, беременным вредно волноваться.
— ЧТО?! — Ванесса.
— Откуда ты узнал? — Алиса.
— Мы давно живём вместе, твои с Ванессой месячные синхронизировались, у неё они прошли пару недель назад. А ты пропускаешь свои второй раз подряд, вот я и предположил.
— Ты следил за мной?
— Естественно, ваша безопасность входит в мои обязанности, я всегда за вами слежу, а иногда и мусор ваш проверяю.
— Чёртов сталкер!!!
— Не увиливай от ответа, Алиса! И долго ты ещё собиралась молчать?
— Ва-а-ас, ну я не знала, как … — с очень жалкими интонациями проговорила Алиса.
— Что, ты не думала? — перебила её Ванесса, не дав договорить, — Ты моя подруга, мы столько дерьма с тобой пережили, ты мне как сестра, и ты боялась мне сказать, что беременна!!!
— Но вы с Шакалом и так обо мне постоянно заботитесь, а тут ещё такая новость и забота на ваши шеи.
— Я тебя сейчас ударю, — гневно пробухтела Ванесса и попыталась дотянуться до подруги — Хеть, ы-ы-ы-п. Никах не дотянуться, твоё счастье, дура рыжая!
— Прости, — захлюпала Алиса.
— Вот выберемся, тогда и будешь просить прощения. Шакал, ударь её за меня.
— Прошу прощения, моя госпожа, но мне не чем.
— Тогда, укуси … несильно.
— Мне не дотянуться, могу пустить в неё струю крови из культи.
— Не надо! — взвизгнула Алиса.
— Да, это уже перебор, — сглотнула Ванесса.
Так они и скоротали вечер, переругиваясь. Ванесса постоянно доводила Алису до слёз. Алиса плакала. Остановились они только тогда, когда Шакал посчитал расход Алисой своих телесных жидкостей и заявил, что Алиса уже в шаге от обезвоживания, а это может быть вредно для плода. К вечеру над ними раздался звук песни:
Если я чешу в затылке —
Не беда,
В голове моей опилки,
Да, да, да.
Но хотя там и опилки,
Но кричалки и вопилки,
А также:
Шумелки, пыхтелки и сопелки —
Сочинию я неплохо иногда,
Да!
И через пять минут их откопал Стронг. В тот день они откопали ещё около ста живых людей. Алиса всё пыталась помочь, но Ванесса отлучила её от тяжёлой работы, потому что: во-первых, беременным нельзя заниматься тяжёлым трудом, а во-вторых, сиди, думай над своим поведением и страдай.
Глава 155 ок
Ещё через паду дней они прибыли в небольшой городок, служивший транспортным узлом. Отсюда в прошлый раз начиналось их наступление. Основную часть каравана пришлось бросить на месте «катастрофы». Побило всех лошадей, и караван больше не мог двигаться, так что пришлось впрягать вместо лошади Стронга. Погрузив в выкопанный из-под завалов фургон без крыши тяжело раненых, они продолжили путь. Пообещав оставшимся, что приведут помощь, как только доберутся до города.
Город было не узнать, тут повсюду были солдаты, тысячи солдат, раза в три больше, чем в прошлый раз, а также были танки, кавалерия и дирижабли, гномьи и геранские. Периодически над головами жужжали геликоптеры.
— Их так много, — восхищённо проговорила Алиса.
— Угу, тысяч шестьдесят. В прошлый раз Трой перемолол двадцатитысячную дивизию за две недели. Интересно, сколько у него уйдёт времени на то, чтобы справиться с этим корпусом? Наверное, месяца полтора.
— Думаешь, война затянется?
— Война — это всего лишь видоизменённый способ ведения бизнеса. Пока это кому-то выгодно — будет литься кровь.
— Но кому это может быть выгодно? Люди же гибнут.
— Там, откуда я пришёл, говорили: «Люди гибнут за металл». Посчитай сама, сколько раз дредноут пролетал над нами, пока мы сюда добирались.
— Каждый день, сначала туда, на следующий день обратно.
— Вот и смотри сама, около четырёх раз дредноут вывозил из Том-Том трюмы, полные ценным сырьём. Четыре раза. Да весь наш лагерь можно было уместить в один дредноут, а тут четыре. Это даже не тысячи, а миллионы унций в золоте. Том-Томцы торгуют с Геранском, и, пока они это делают, война не остановится.
— Почему они не делали это в мирное время без человеческих жертв?
— Том-Том — это протекторат Рафнии. Рафния — основной поставщик древесины малориенов на мировой рынок, конкуренты ей не нужны. И, как видишь, война для Том-Том — это не только убытки, но и широкие возможности. Пока дураки воюют, кое-кто делает деньги.
— Шакал, общаясь с тобой, я всё больше думаю, что мир прогнил сверху донизу.
— О нет, мир не прогнил, это глобальная экономическая система. В результате переворота в Ритании, там резко упал уровень жизни, в разы возросло число беженцев в Геранск. В Геранске возник переизбыток рабочей силы и военных корпоративных сил. Они стали заложниками своей собственной системы. Слишком большие частные армии — это угроза для политической системы Геранска и убытки для частных капиталистов. Даже армия должна приносить прибыль: она и приносит, дохнет, но приносит. А сколько рабов получил Том-Том от Геранска в результате войны, и, поверь, они найдут им применение. А в Геранске снизится гражданское и экономическое напряжение. Война всем выгодна.
— Получается, что любая война из-за денег? И даже великая битва тёмных и светлых богов?
— Да, не любая, а все и иначе быть не может, потому, что быть иначе просто не может. Я не знаю, что могут не поделить боги, но то, чего я
