— Здравствуй, Захар, — сухо поприветствовал меня Ежов, встав рядом и также опершись на поручни перил. — Удивлен?
— Моё почтение, ваше сиятельство, — кивнул я уважительно начальнику Плеяды. — Если только слегка.
— Вижу, ты в себе весьма уверен, и почему-то не удивлен, — хмыкнул тот, а уголки губ приподнялись в слабой улыбке. — Но так как я старик, то хочу побрюзжать немного. Скорее всего, готовится императив.
Императив?.. Погодите-ка, я натыкался на нечто подобное в паутине. Вспомнил…
— Если вы старик, то я тогда несмышлёное дитя и могу лишь плакать и ходить под себя, — отвесил я ему слабенький комплимент, ведь его могучий поджарый силуэт возвышался надо мной на целую голову. — Каждый сам за себя значит, да?
— Вероятнее всего так и будет.
— Я, конечно, могу себя переоценивать, но не из-за моей ли персоны? — а радостный оскал сам по себе заиграл на лице.
— Кто знает, — ухмыльнулся он, одобрительно подмигивая, и протянул мне футляр, на котором витиеватым и аккуратным шрифтом была выгравирована эмблема Плеяды, а внутри покоился красавец перстень из чистого серебра. — Это теперь твоё. Ювелир всю ночь кропотливо работал и всё-таки успел. А то негоже выходить против витязей без символа собственной силы. Так что не теряй, иначе отвечать будешь лично передо мной! — пригрозил беззлобно семижил.
— Не думаю, что этим должны заниматься именно вы, но сердечно вас благодарю, Дмитрий Александрович. И за помощь в пробуждении и за этот жест, — склонил я голову в подобии почтения.
Нормальный мужик…
— Не стоит, мне не сложно, — махнул он пару-тройку раз перед лицом рукой, словно отмахиваясь от мух, и развернувшись зашагал к выходу из зоны. Но, не отойдя и пяти шагов, медленно развернулся. — Метательным оружием владеешь?
— Более чем, — кивнул я почти сразу.
— Возьми с собой, авось пригодятся. Дозволяется два вида вооружения, — усмехнулся невольно он, и через пару мгновений скрылся за дверью на выход.
Метательное? Что ж, хорошо. Семижил туфты не посоветует. А затем, опустив взгляд вниз, улыбка сама по себе заиграла на губах.
Серебряный перстень с символом «IV» плюс пара тёмных клинков по бокам от онного и ярко-алый инкрустированный рубин по центру.
— Кусок серебра и рубина, а сколько счастья. Официально старший витязь с силой духа, получается, — хмыкнул я себе тихо под нос с неким довольством, надевая перстень на безымянный палец левой руки, и после нескольких секунд его созерцания, вновь посмотрел на арену. — Каждый сам за себя, значит? Ну что ж, как прикажете, ваша светлость, как прикажете…
Бездна, выходит это она, да? Стартовая точка моего становления. Всё начнется именно отсюда?
* * *
Вип-ложа Грановских.
— Дамы и господа! — зазвучал пылкий голос ведущего. — Их сиятельства и благородия! Я вновь приветствую вас на четвертом дне аренария под эгидой рода Ветвицких! И объявляю его открытым!
Для многих присутствующих складывалось впечатление, что голос диктора звучал громче, чем обычно.
— Как вы могли уже заметить, то сегодня нас ждет некоторые изменения в категории не ограненных и старших витязей, — а после тот заговорщицки прошептал, отчего публика громко рассмеялась. — Думаю всем известно, из-за кого могли произойти такие перемены. Да-да! Тот самый наш кровожадный выходец с третьего кольца. И таким образом! — голос вновь громыхнул над всем залом. — Среди этих двух категорий пройдет… КРОВАВЫЙ ИМПЕРАТИВ! — стоило ему это произнести, как зал взорвался радостными овациями и яростными криками довольства. — И вы вновь правы, уважаемая публика! Битва, где каждый воитель будет выступать сам за себя, и победитель будет один, точнее далее… по убыванию! Ииииииитак! Не ограненные на аааааренууууу!!! — радостно и воинственно завопил мужской голос.
И аналогичное оживление было не только в огромном комплексе, но и в вип-ложе Грановского, местная знать с весельем приветствовала Ветвицкого.
А далее из толпы аристократов стали раздаваться похвальные отзывы и крики:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Аркадий, ты молодец, превзошел сам себя…
— Гений…
— Превосходно…
— Рад, очень рад, друзья мои, что вам понравилось моё умозаключение, — со счастливой улыбкой раскланивался Ветвицкий. — И раз вам всё по душе, то прошу вас к созерцанию и совершению ставок. Ведь остались лучшие из лучших, а один из них так и вовсе превосходен, не так ли, Виктор? — с лучезарной улыбкой обратился он к мрачному Тулаеву, который стоял у края ложи и взирал на происходящее внизу.
— Согласен, Аркадий, ты превзошел сам себя, хвалю, — с кривой улыбкой и бокалом вина отсалютовал тому Тулаев, после краткого молчания.
— То есть, получается, играем дальше и продолжаем наши прошлые пари? — подхватил тему Аскарханов, сощурив вопросительно глаза.
На пяток секунд, в зале возникло молчание, все ожидали ответа Тулаева и он не заставил себя долго ждать и, расплывшись в снисходительной улыбке, одобрительно кивнул:
— Двадцать миллионов! — резко изрек мужчина. — На Лазарева!
— Принимаю! — первым отозвался Грановский.
— Принимаю, — обрадовано сообщил Аскарханов.
— Принимаю… — заключил последним заметно взбудораженный Ветвицкий, скрывая счастливую улыбку.
И пока четверка дворян перекидывалась своими извечными пикировками и обидами, свою беседу у края ложи вели представители боярских родов, которые внимательно следили за всем разворачивающимися событиями, изредка бросая взгляды на огромную арену, на которой схватка не ограненных вот-вот должна была завершиться и начаться следующая, всех интересующая.
— Деда, мне кажется, или пахнет, как сейчас не принято говорить в высшем свете, подставой? — нахмурив лоб, поинтересовалась Алина.
— Нет, Алиша, — тихо рассмеялся Трубецкой, понимая всю суть подоплёки. — Это называется, «запахло жаренным», кто-то знатно прогорел и сейчас таким образом пытается выбраться из полной задницы.
— Подожди! — до девушки вдруг пришло осознание, и та ошарашено посмотрела на родича. — Это из-за него? Из-за Лазарева?
— Ты умница, — погладил старик внучку по волосам. — Соображаешь.
— И ты не вмешаешься?! — возмутилась делано девушка. — А если его убьют? Он ведь ценный актив! Это подлый заговор!
— Если его убьют, то не такой уж он и ценный, — спокойно стал объяснять Трубецкой. — А разбираться с заговорами у нас есть кому. Или ты думаешь, что он, — тут мужчина скосил взгляд на беседующего с Прасковьей и Решетниковым Потёмкина, — прибыл сюда, чтобы только внучку проведать? Не смеши меня, Алиша. Он ничего не делает просто так. Уж я- то знаю. Скоро ты сама всё поймешь.
— Он прибыл сюда, чт…
Но договорить девушка не успела, уже в следующую секунду вновь раздался жизнерадостный голос диктора, ведь императив не ограненных завершился:
— Ваши сиятельства и благородия! Дамы и господа! А теперь бой, который вы так ждали! Или вы ждали только одного единственного?! Того из-за кого многое изменилось! Тот, кто совершил чудо у всех на глазах и не только! Ииииииитак! Старшие витязи! НА АААААРЕНУУУУУ!!! Подайте нам ХЛЕБА и ЗРЕЛИЩ!!!
Глава 13. Кровавый императив и реанорская жестокость в деле…
— Ваши сиятельства и благородия! Дамы и господа! А теперь бой, который вы так долго ждали! Или вы ждали только одного единственного?! Того, из-за кого многое изменилось? Тот, кто совершил чудо у всех на глазах, сейчас находится здесь! Ииииииитак! Старшие витязи! НА АААААРЕНУУУУУ!!! Подайте нам ХЛЕБА и ЗРЕЛИЩ!!!
Бездна, как же он надрывается. Но надо признать мастер своего дела. Молодец. Свою работу исполняет исправно.
— Витязи! Ко мне! — гаркнул уже знакомый плешиватый распорядитель.
Пришлось даже окинуть себя финальным и удовлетворённым взглядом, пока к нему шел.
Джады заточены, спиральное лезвие сейчас походило на острую бритву, иглы на месте и удобно прилегают к запястьям, а часть покоится за поясом. Голова на плечах, силы при мне, реанорская чуйка тоже и болей никаких нет. А больше ничего и не нужно.
