Все было спокойно близ грота как со стороны Зеландской реки, так и со стороны леса. Внутри ограды домашние животные, по обыкновению, бродили взад и вперед. Фанн, бегавший по спортивной площадке, не подавал никакого признака беспокойства.
Прежде всего Ивенс стал искать на земле следы, которых оказалось очень много, особенно около грота, было видно, что ночью Уэльстон с товарищами подходили к реке, ожидая, чтобы открылась дверь грота.
На песке не было следов крови — доказательство того, что Рокк даже не был ранен штурманом.
Но возникал вопрос: пришел ли Уэльстон, как и Форбс с Рокком, с юга Семейного озера или спустился с севера? В таком случае Рокк бежал в сторону леса, чтобы присоединиться к нему.
Так как важно было выяснить этот вопрос, было решено допросить Форбса, чтобы узнать, по какой дороге шел Уэльстон. Скажет ли Форбс правду? В благодарность за то, что Кэт спасла ему жизнь, у него в сердце должно было пробудиться доброе чувство.
Желая допросить его, Ивенс вошел в зал, открыл дверь отделения, где был заперт Форбс, развязал веревки и привел его к собравшимся.
— Форбс, — сказал Ивенс, — хитрость, задуманная Рокком и тобой, не удалась. Мне нужно знать планы Уэльстона, которые тебе должны быть известны. Отвечай!
Форбс наклонил голову и, не смея поднять глаз на Ивенса, Кэт и мальчиков, перед которыми штурман призвал его на суд, не произнес ни слова.
Кэт вмешалась.
— Форбс, — сказала она, — в первый раз вы выказали немного жалости, помешав вашим товарищам убить меня во время резни на «Северне». Не захотите ли спасти этих детей от еще более ужасной резни?
Форбс не отвечал.
— Форбс, — продолжала Кэт, — они вам даровали жизнь, когда вы заслуживали смерти! Неужели в вас умолкло всякое человеческое чувство? Сделав столько дурного, вы можете вернуться к хорошему! Подумайте, какому ужасному злодейству вы помогаете!
Форбс глубоко вздохнул.
— Что же я могу сделать, — ответил он глухим голосом.
— Ты можешь нам сказать, — продолжал Ивенс, — что должно было произойти в эту ночь и что будет потом. Ждал ли ты Уэльстона и других, которые должны были войти сюда, как только одна из дверей будет открыта?
— Да, — ответил Форбс.
— И эти дети, оказавшие тебе гостеприимство, были бы убиты?
Форбс еще ниже склонил голову, и на этот раз у него уже не было сил отвечать.
— Скажи, с какой стороны Уэльстон и другие добрались сюда? — спросил штурман.
— С северной стороны озера, — ответил Форбс.
— Но ты с Рокком пришел с юга?
— Ходили ли они в западную часть острова?
— Нет еще.
— Где они должны быть в настоящее время?
— Не знаю…
— Ты ничего больше не можешь сказать?
— Нет, Ивенс, ничего!..
— И ты думаешь, что Уэльстон вернется сюда? — Да.
Очевидно, Уэльстон и его товарищи, испуганные выстрелом из ружья штурмана и понимая, что хитрость их открыта, сочли благоразумным держаться в стороне, поджидая более благоприятного случая.
Ивенс, не надеясь ничего больше узнать от Форбса, отвел его в помещение, дверь которого была заперта снаружи.
Положение по-прежнему было очень серьезным. Форбс не мог или не хотел сказать, где теперь находился Уэльстон и расположился ли он лагерем в лесу. Однако это было очень важно знать. Тогда штурману пришла мысль произвести разведку в этом направлении, хотя и с опасностью для жизни.
Около полудня Моко отнес пищу пленнику. Форбс едва к ней притронулся. Неизвестно было, что происходило в душе этого несчастного и мучила ли его совесть.
После завтрака Ивенс сообщил мальчикам о своем намерении дойти до опушки леса, так ему хотелось узнать, находились ли злодеи еще в окрестностях Френдена. Это предложение было принято беспрекословно, все приготовления были сделаны, чтобы оградить себя от всякой неприятной случайности.
Со дня ареста Форбса злодеев оставалось шесть человек, тогда как маленькая колония состояла из пятнадцати мальчиков, не считая Кэт и Ивенса. Но из этого числа надо было исключить маленьких, которые не могли принять прямого участия в борьбе. Было решено, что в то время, как штурман будет производить разведку, Айверсон, Дженкинс, Доль и Костар останутся в зале с Кэт, Моко и Жаком под присмотром Бакстера, а старшие — Бриан, Гордон, Донифан, Кросс, Сервис, Феб, Уилкокс и Гарнетт — отправятся с Ивенсом, Восемь мальчиков против шести взрослых мужчин — неравная партия. Правда, каждый из них будет вооружен ружьем и револьвером, тогда как у Уэльстона было всего лишь пять ружей, взятых с «Северна». Поэтому в таких условиях стычка на расстоянии представляла для них более благоприятные условия, потому что Донифан, Уилкокс и Кросс были хорошими стрелками и в этом намного превосходили американских матросов. Кроме того, им хватит боевых припасов, тогда как у Уэльетота, как сказал штурман, было всего только несколько гильз.
В два часа пополудни под руководством Ивенса выступил маленький отряд, Бакстер, Жак, Моко, Кэт тотчас же вошли в грот, двери которого были заперты, но не завалены, чтобы в случае надобности штурман и остальные могли туда укрыться.
Впрочем, нечего было бояться наступления ни с южной стороны, ни с восточной и потому что, чтобы идти в этом направлении, Уэльстону надо было добраться до бухты Sloughi, чтобы подняться к долине Зеландской реки, на что потребовалось бы слишком много времени. К тому же, согласно ответу Форбса, они спустились по западному берегу озера, а он совершенно не знал этой части острова. Ивенсу нечего было бояться, что на него нападут сзади, нападение могло быть совершено только лишь с северной стороны.
Мальчики и штурман осторожно продвигались вдоль подножия холма Окленда. За кустарниками и деревьями их не было заметно.
Ивенс шел во главе, сдерживая пылкого Донифана, вечно готового бежать вперед. Как только они миновали маленький холмик, покрывавший останки Франсуа Бодуэна, штурман повернул к озеру.
Фанн, которого Гордон напрасно пытался удержать, казалось, шел по следу, навострив уши, уткнув нос в землю, как будто он напал на след.
— Внимание! — сказал Бриан.
— Да, — ответил Гордон. — Это не след животного! Посмотрите на Фанна!
— Спрячемся в траву, и вы, господин Донифан, как хороший стрелок, не пропустите, если один из этих разбойников покажется на приличном расстоянии.
Несколько минут спустя достигли опушки леса. Там оставались еще следы недавней стоянки: ветки, наполовину обгорелые, и тлеющие угли.
— Это здесь, наверно, Уэльстон провел последнюю ночь, — заметил Гордон.
