— Полегче, Паул.
— Иди к чертям собачьим, Брод. — Слова летели через стол, как снаряды. — Теперь буду знать, как связываться с дилетантом. Если тебе нужно кого-то убрать, обратись к людям, которые знают, как это сделать, к профессионалам. И не пытайся сделать это сам.
— У меня не было выбора. Все произошло слишком быстро.
— Ты выпустил ситуацию из-под контроля, Броди. А ты никогда не должен был выпускать ситуацию из-под контроля.
— Ничего не вышло из-под контроля, — настаивал Сэм.
— Хорошо, если так, но тебе все-таки лучше об этом побеспокоиться. Я не собираюсь попадаться на таком фиговом деле.
Барыш почти в четыре миллиона долларов Сэм никогда не назвал бы «фиговым делом». Конечно, это не та пара миллиардов, которые он бы отхватил, если бы женился на Франческе, но два миллиона — это тоже для большинства людей огромная сумма.
Теперь Сэм понял, что их сделка для Мак-Энерни не была в диковинку — он, вероятно, уже много раз проворачивал что-то подобное.
Как бы ты ни был хорош, всегда найдется кто-то и получше.
Несомненно, у Мак-Энерни имелся план как уберечь свою задницу. И, вероятно, первым пунктом был наем одного из этих самых профессионалов.
Его лицо выглядело совсем изможденным.
Но у него тоже имеется план на случай непредвиденных обстоятельств. На тот случай, если дела пойдут совсем плохо.
Если такое случится, он знает, что ему делать.
Но черт! Он все еще надеялся на лучшее.
Сорок первая глава
Флетчер ожидал прибытия Сэма Броди за кафедрой. Ему нравилось, что отсюда было видно как на ладони все пространство собора.
Но сейчас, ночью, только мрак простирался перед его глазами, а свет от свечей, которые он зажег в святилище, не доходил до основной части собора. И там, где будут сидеть прихожане, церковные скамьи были скрыты покровом темноты.
Он повернулся, чтобы еще раз взглянуть на алтарь. Недолго, ох как недолго он видел там распластанную Энни. Чудесный, но такой краткий миг. Ему, конечно, сначала следовало связать ей руки и ноги, чтобы она не могла брыкаться. В следующий раз он все сделает, как надо.
Глаза все еще болели. Однако он видел уже довольно хорошо. Она не сумела его ослепить. И она ничего этим не добилась, кроме того, что теперь ей придется испытать больше мучений. Теперь ему придется убить Энни. Раз она ненавидит его, она должна умереть. Джек верил, что она телом и душой принадлежит ему, а она отдала и то и другое постороннему человеку. Если она не может принадлежать ему, ей не будет дозволено остаться в живых.
— Я знал, что мне никто никогда не поверит, — сказал Вико. Они вчетвером ютились в довольно уютном закутке под одной из часовен с северной стороны. Потолок, который на самом деле являлся полом собора, был здесь чуть повыше, поскольку крохотная часовенка была приподнята на четыре ступеньки над нефом.
Тут было тепло из-за отопительной трубы, идущей вдоль северного основания фундамента. Вико накрыл грязный пол слоем изоляционного материала, который отыскал на стройке, а сверху положил одеяла. Была и пара фонарей с питанием от батареек, которые тайком пронесла Паулина, несколько бутылок воды и немного еды, которую он хранил в металлической коробке, чтобы уберечь от крыс.
Паулина разлеглась на горке из стеганых и шерстяных одеял, которые, очевидно, служили постелью для этой молодой четы. Она казалась довольной и счастливой, несмотря на все пережитые волнения, и легонько поглаживала Вико по плечу.
— Сэм Броди — большой начальник. Архитектор. Мой дядя говорил мне, что стройка — это как океанский корабль. Строители и мастера — это матросы, а архитектор — капитан корабля.
«Да, — подумала Энни. — Сэму понравилась бы такая метафора».
— Кто мне поверит, если я расскажу мою историю? — продолжал он. — Меня уволили. И я тогда уже был в бегах, за мной охотилась полиция. А мистер Броди — респектабельный человек. Все, кто работает над этим проектом, любят его. Если бы я назвал кого-то другого, а не Сэма Броди, они бы, может быть, и послушали. Но Сэм — это как Бог.
— Но это его ты видел в ту ночь? — спросил Мэт. — Ты уверен?
Вико кивнул.
— Это был мистер Броди. Я уверен. Он пришел в собор. Он пошел прямо к лесам. Я наблюдал за ним со ступенек в ризницу, и мне было видно все, что он делал. Он забрался наверх. У него был гаечный ключ, и я видел, что он там что-то делает на лесах. Конечно же, я не мог предположить, что он делает что-то плохое. Я думал, что кто-то пожаловался, что там разболтано, и он это закрепляет. Единственное, что меня удивило, — это то, почему такой большой начальник не поручил это какому-нибудь ремонтнику.
— И что произошло потом?
— Ничего. Он спустился. Я подумал, что, может быть, он не мог заснуть этой ночью или что-то еще. Люди иногда делают забавные вещи, когда не могут уснуть. Но он не ушел, а стал оглядываться, как будто что-то искал. Потом пошел прямо к лестнице, где я прятался. Я бросился вниз по ступенькам и забился в угол. Думал, он хочет спуститься в подвал, чтобы что-то там взять. Может быть, какой-нибудь инструмент. Я ждал и прислушивался, но не услышал, чтобы он спускался по ступенькам. Так что я в конце концов снова вышел, чтобы посмотреть, куда он пошел, и увидел, что он прячется там, под алтарем, где до этого стоял я, и внимательно смотрит в сторону святилища.
— Он, как и ты, посчитал, что с этого места удобнее всего наблюдать, — сказал Мэт.
— Да. Мне показалось это очень странным, но я не понял, в чем дело, и не знал, какого хрена… извините!… я не знал, что происходит. Не имел ни малейших соображений, хотя заметил, что на нем какие-то перчатки. И я, как тупица, подумал, что он не хочет запачкать руки.
Энни и Мэт переглянулись. Сэм надел перчатки, чтобы на лесах остались чьи угодно, но только не его отпечатки.
— Он все ждал и ждал чего-то, — продолжал Вико. — Я просто хотел, чтобы он поскорее ушел, не заметив меня. Я не хотел, чтобы он оказался где-то поблизости от моего укрытия.
— А что случилось потом?
— Некоторое время ничего. Мне все это уже надоело. Потом я увидел, что он как будто насторожился, напрягся, будто вдруг увидел что-то совсем рядом. Мне это совсем перестало нравиться. Я хочу сказать, он был сильно возбужден, и я понимал, что что-то происходит. Но по-прежнему не мог понять, что именно. Он наблюдал за чем-то, происходящим в соборе, но мне не видно было, за чем. Я видел только то, что делает он! — Вико говорил с болью в голосе. — Если б я только знал тогда, сколько времени, и понял бы, что скоро придет на работу мой дядя! Но внизу было темно, я устал и потерял счет времени. И, кроме того, он же архитектор. Какое ему могло быть дело до простого рабочего, такого, как мой дядя? Это не лезло ни в какие ворота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
