учла мои пожелания и пригласила только самых близких, поэтому в зале присутствовало всего десять человек: родители Стефана, дядя Альфред с женой и детьми, Родриго и Марселла и наши друзья — Валери и Стивен. Помимо них были фотографы и видеографы. Зная, как быстро в последнее время Стефан устает, мы решили, что отпразднуем всего пару часов. Да и к тому же время уже близилось к семи часам.
Зажглись огни гирлянд, сверкая как звёзды на небосклоне. Мы все уселись за столы, и вечер наполнился смехом, тостами и воспоминаниями. Каждый гость делился своими пожеланиями, и среди этих слов, полных благословений, я вновь ощущала, как крепче становится наша связь с каждым сказанным предложением. Время пролетело, как одна трогательная мелодия, и когда настал момент разрезать торт, я ощутила всю значимость этого момента. Мы вместе нарушили кулинарный шедевр, оставляя за собой сладкий след. В тот момент, когда все гости подняли бокалы за наше счастье, я вновь поймала взгляд Стефана, полный любви и понимания. Я знала, что этот день был лишь началом нашего совместного путешествия.
Он наклонился ко мне и поцеловал в щеку.
— Весь вечер хотел сказать тебе, что ты выглядишь просто обворожительно, миссис Феррар, — прошептал он.
— Благодарю, муж, — я улыбнулась.
— Не за что, жена, — ответил он. еще раз целуя меня, но уже в другую щеку.
Мы погрузились в эту атмосферу праздника, искренней любви и взаимопонимания, именно так, как и представляли себе в своих мечтах. Весь мир вокруг словно застыл для нас, и я была на седьмом небе от счастья, разделяемого с ним и нашими близкими.
Теперь я была не просто девушкой, живущей на нашей планете. Теперь я была женой Стефана Адама Феррара. Своей первой и единственной любви.
Торжество длилось три часа. Когда последний гость покинул ресторан, в воздухе осталось ощущение волшебства. Свадебные огни, которые всё ещё мягко светили в углу, создавали таинственную ауру на фоне тишины. Я медленно оглядела зал, пустое пространство, которое всего несколько часов назад наполняло тепло наших близких, смех и искренние пожелания. Теперь оно стало тихим, словно сохраняя в себе все наши радостные моменты. Мы со Стефаном остались вдвоем, и я ощутила, как его рука обвила мою. Я смотрела в его глаза, и ими владела такая нежность, что мне хотелось, чтобы этот момент продлился вечно. Я увидела в его взгляде отражение нашей любви — это была мягкая теплота, полная понимания и поддержки.
Мы вернулись домой ближе к одиннадцати часам. Сил не было ни у меня, ни тем более у него. Мы переоделись, приняли душ и удобно устроились на кровати, понимая, что брачной ночи не будет. Стефан слишком плохо себя чувствует, что заниматься любовью, а для меня это было не самым главным. Главное, что теперь мы оба — одно целое.
— Милс, я люблю тебя. Люблю больше всего на свете, — произнес он.
Мое лицо растворилось в улыбке. Я нежно провела ладонью по его лицо, а затем поцеловала в уголок губ.
— Я тоже, Стефан. Я тоже.
Всю ночь мы отдавались разговорам, а когда силы покинули парня окончательно, он провалился в сон. Я осторожно перевернулась на другой бок, чтобы запомнить каждую черточку его лица, а затем улыбнулась.
Спасибо, что ты появился в моей жизни, Стефан Адам Феррар…
Эпилог. Шесть лет спустя
Летний ветерок обдувал кожу, вызывая ряд мурашек. Я сидела на веранде нашего дома с чашкой в руках и смотрела вдаль. Туда, где за горизонтом садилось солнце, оставляя после себя лишь потрясающий вечерний закат. Подол моей юбки слегка поднимался с каждым покачиванием ног. На лице застыла расслабленная улыбка, а на душе наконец воцарился покой. Мальчик шести лет бегал по зеленой траве, оставляя после себя отпечатки маленьких ножек. Его волосы подпрыгивали с каждым его шагом, а громкий смех разносился по полю.
Слабый крик, и мое сердце упало. Я встала на ноги и побежала к месту, откуда доносился звук. Мальчик сидел на траве и прижимал слегка разодранную коленку к себе. Я видела, как в его глазах застыли слезы, но он проглотил их вместе с болью.
— Сынок, осторожнее! Так же и пораниться можно, — я прижала к себе мальчика с кудрявыми русыми волосами.
— Мамочка, смотри, какой закат красивый! Это папочка для нас старается? — он поцеловал меня в щеку и посмотрел сначала на меня, а затем на розово-красное небо.
— Да, милый…, — прошептала я, поглаживая сына по волосам.
Его яркие голубые глаза засверкали, а на мягких веснушатых щечках появились ямочки от широкой улыбки. Мы сидели в обнимку — я на траве, а мальчик на моих ногах. Он в очередной раз попросил меня рассказать нашу с его отцом историю. Ностальгия кольнула в сердце.
— Ну хорошо…, — улыбнулась, придавшись воспоминаниям. — Одним летом, когда мне было семь лет, вместе с родителями я прилетела в Италию. И там я встретила мальчика, который изменил мою судьбу…
Сын прикрыл веки и к концу моего рассказа провалился в сон. К этому времени солнце скрылось совсем. Теперь на небе мерцали звезды, напоминающие мне о том, что он все видит. Мальчик поежился на моих коленях, а затем, оказавшись в моих руках, мы направились в наш дом. Я уложила его в постель и поцеловала в лоб, осторожно поглаживая по плечам.
— Я люблю тебя, Адам…
Я вышла из детской комнаты, заварила себе чай, а затем обратно вышла на веранду. Взяла из ящика уже пожелтевший конверт, достала из него сложенный вдвое лист бумаги, раскрыла, и с улыбкой на лице начала рассматривать безупречный почерк. Несмотря на то, что я читала это письмо сотни тысяч раз и запомнила порядок каждого слова, я все равно временами перечитывала его, чтобы ощутить то родное тепло, которого мне иногда не хватает.
«Дорогая Милисента…
Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом. Находясь на волоске от вечного сна, мне тяжело дается возможность хорошо выражать свои мысли, но я попробую. И я надеюсь, что это письмо найдет тебя в момент, когда ты будешь готова принять мои мысли и чувства, даже если они написаны в печали.
Я всегда думал, что слова не могут передать всю полноту любви, которую я чувствую к тебе. Но я попытаюсь. Ты — мой свет, моя радость, моя вселенная. В каждую секунду, проведенную с тобой, я ощущал, что моя жизнь имеет смысл. Ты сделала меня лучше, научила любить и мечтать. Даже в самые темные
