— Мне очень жаль насчет похорон, в самом деле, но я отправляюсь обратно в постель и остаюсь там.
— Я говорил тебе, чтобы ты не доедала ту курицу. Она не могла не проглотить наживку.
— О, значит, опять я во всем виновата? Я намеренно отравилась, чтобы не присутствовать на похоронах твоей матери?
— А знаешь, очень похоже на то.
Она могла поклясться, что он в раздражении топнул ногой.
— Там соберется вся твоя родня, верно? Мне действительно очень жаль, но я должна пойти и лечь. Зайди попрощаться перед тем, как уедешь.
Полчаса спустя она услышала, как парадная дверь со стуком захлопнулась.
Софи прибыла в церковь через десять минут после начала службы. Было сыро; она не знала, что делать — войти ли в маленькую каменную церквушку пятнадцатого века и наткнуться на сестер Мэтью или прогуляться вдоль могил на виду у всех, подвергая опасности прическу. В конце концов, она раскрыла зонтик и подошла к боковому приделу. Там ей показалось вполне безопасно. Она страшно нервничала из-за встречи с Хелен, и от тревоги у нее кружилась голова. Она не смогла поесть перед двухчасовой поездкой и теперь жалела. От голода ее шатало; она боялась упасть в голодный обморок или получить сердечный приступ. Девочки вбежали в церковь; тетки их, без сомнения, обласкают. Софи смотрелась в маленькое зеркальце и заметила Мэтью. Он размашистым шагом шел в ее сторону. Она подпрыгнула, как школьница, которую поймали за курением припрятанной сигареты, и, захлопнув зеркальце, сунула его в карман пальто. Она, наверное, не заметила Хелен, а может, та уже в церкви или еще сидит в машине. Похоже, Мэтью был один. Он шел, понурив голову и сунув руки в карманы. Вид у него был несчастный. Конечно, трудно ожидать от человека радости на похоронах собственной матери, но он выглядел совершенно подавленным. Софи показалось, что с их прошлой встречи он постарел на десять лет. Он направился прямиком в церковь, и Софи решила выждать еще пару минут, а вдруг он выведет Хелен из церкви и она успеет взглянуть на нее. Таким образом, она обойдет церковь по периметру и, она на это надеялась, увидит Хелен на пару минут раньше, чем произойдет неизбежное знакомство. Хорошо бы служба уже началась — тогда встреча откладывается. Жаль, что дочерей нет рядом; ей нужна чья-то моральная поддержка.
Две минуты спустя она снова взглянула на себя в зеркало и решила, что следует поторопиться и покончить с этим, прежде чем ее волосы отсыреют. Разумеется, ей еще нужно попрощаться с Шилой. Зайдя в церковь, она увидела, что все уже вошли и уселись, ожидая, когда заиграет орган. Когда она проходила по проходу, то чувствовала на себе взгляды — во всяком случае, так ей казалось, хотя на самом деле церковь была забита многочисленными друзьями Шилы из ближайшей деревни, которые не имели представления о том, кто она такая. Покраснев, она двинулась дальше, ища, где бы присесть. Она огляделась вокруг в надежде отыскать Сюзанну и Клодию и увидела, как они яростно кивают ей, чтобы она подошла и села с ними. С облегчением она проделала путь вдоль ряда, затем заметила, что с другой стороны Сюзанны сидит Мэтью. От ужаса у нее закружилась голова; пришлось схватиться за деревянные перила. Оглянувшись, она увидела, что с другой стороны рядом с Мэтью никого нет, он сидит с краю. Где же Хелен? Она обернулась назад, но там сидели только старухи в шляпах с огромными носовыми платками и Лео. Она улыбнулась ему. Клодия дернула ее за рукав.
— Где ты была? — захныкала она.
— На улице. — Софи села и шепотом спросила: — Где Хелен?
— Ее здесь нет, — громко ответила Клодия, и Софи покраснела, не в силах посмотреть Мэтью в глаза. — Она отравилась.
Софи одновременно испытала облегчение, разочарование и тревогу.
— О, как жаль, — неуверенно сказала она, заставляя себя улыбнуться Мэтью.
В этот миг зазвучали первые звуки гимна, перевранного, насколько можно, старым органистом. И тут же в зале послышались всхлипывания. Рыдали все, включая и Софи, которая никогда особенно не любила свекровь.
После окончания службы вереница гостей потянулась в огромный, похожий на сарай, тюдоровский особняк Аманды и Эдвина «закусить» и, как надеялась Софи, выпить. Только Лео воспользовался тем предлогом, что ему надо вернуться в Лондон и проверить, цел ли еще ресторан. Сюзанна и Клодия безутешно рыдали на службе, но, как только отзвучал орган, тут же успокоились и стали просить Мэтью, чтобы он повез их в своей машине, бросив Софи на произвол судьбы. Когда она застегивала ремень безопасности, к ней подошел Лео.
— Как ты думаешь, она вообще существует, или как?
— Хелен?
Лео, улыбаясь, кивнул.
— Мне было бы еще хуже, если бы она была вымышленной, и он придумал ее только ради того, чтобы от меня избавиться.
— Я тебе скажу, что я думаю — я думаю, она боится показываться нам на глаза. Как и следует быть.
— Я тебе очень признательна, Лео, но правда в том, что она повторила то, что совершила я в глазах твоей матери. Я ничуть не лучше ее. В последнее время я часто нас сравниваю.
— Да, но ты чудо, а она стерва, вот в чем между вами разница.
Он поцеловал ее в щеку, и Софи неожиданно рассмеялась:
— Может быть, ей действительно плохо.
— Может быть, у нее есть уже и другой мужчина и она просто хочет, чтобы папочка уехал на всю ночь. — Он озорно улыбнулся.
— Или она, в самом деле, отравилась.
— Или она такая страшная, что не могла вынести мысли, что мы все ее увидим.
Софи пожала ему руку.
— Пока, Лео.
В припадке крайней претенциозности Аманда наняла целую команду обслуживающего персонала; они приготовили для гостей канапе и сосиски в тесте. Два официанта в форме ходили, озабоченные, от группы к группе, пытаясь всучить тарелку с маленькими тостами беззубым старушкам и детям, которые требовали сырных сандвичей и хрустящего картофеля с солью и уксусом. Софи промолчала, когда Аманда, а затем Луиза сказали ей, в каком они восторге оттого, что она приехала, и какая она храбрая, и что они все еще, конечно, одна семья, потому что она в конечном итоге мать их племянниц. Она в отчаянии огляделась в поисках хоть какого-то спиртного, но Аманда явно решила, что Эдвина и алкоголь смешивать нельзя, и официанты обносили гостей исключительно кофе и апельсиновым соком. Она посмотрела на часы — половина четвертого.
Раньше шести уходить невежливо. Она решила минут десять погулять по саду, несмотря на погоду, и немедленно обнаружила рядом с собой Мэтью.
— Ищешь паб? Если так, я с тобой.
— Твои сестры придут за мной с ружьем. И все равно стоит рискнуть.
— К счастью, я все предвидел и захватил с собой бутылку водки. Присоединишься ко мне?
