– Мсье, – сказал он, – я боюсь, что это тот несчастный, которого я ищу. Но я его не могу окончательно узнать. Только одежда может развеять мои сомнения.
– Вот его одежда, – ответил сторож, – весь костюм, кроме сапог, английского производства.
– Это он, – вскричал молодой человек. – Во время своего последнего путешествия два месяца тому назад он купил всю одежду и белье в Лондоне.
– Бедный молодой человек… У него не было ничего, и нельзя было узнать, кто он.
– Он был игроком, – сказал Жобер.
– Тогда все объясняется, – сказал сторож. – Будьте добры, идите за мной – надо сделать заявление и подписать бумаги. Вы родственник?
– Да, это мой зять.
– Отлично, эти господа будут свидетелями.
Все четверо вышли в бюро, что несколько успокоило Винсента, так как ему было очень неприятно лгать, а тем более – лгать перед трупом. Это казалось ему святотатством.
Жобер успокаивал его, говоря:
– Несчастный был бы похоронен в холщовом мешке на госпитальном кладбище, а вы похороните его торжественно. Поверьте, нашлось бы много сумасшедших, которые застрелились бы только из-за этого.
– Вы возьмете тело? – спросил сторож.
– Да, мы возьмем его.
– В таком случае, я расскажу вам, что надо делать.
– Когда вы поставите подпись, – предложил Липо, – я возьму на себя все остальное и привезу вам тело.
– Отлично, – согласился Винсент, – а я уйду раньше, чтобы все приготовить, так как покойника нужно отвезти к нам, а не к нему домой, потому что его жена умерла бы с горя.
Когда все наконец-то было окончено, Винсент сел в экипаж рядом с доктором и вздохнул спокойно.
– О, доктор, какое мужество нужно иметь, чтобы так лгать перед трупом!
– Успокойтесь, мой милый, у этого человека нет семьи, и вы делаете доброе дело.
– Слава Богу, все кончено. Если бы мне пришлось все начать сначала, то у меня не хватило бы сил.
Винсент заявил в морге и в мэрии имя и фамилию своего зятя.
Около шести часов вечера того же дня Липо входил к братьям. Они уже ждали его вместе с доктором.
– Ну что? – спросил Винсент, боясь, что какое-нибудь обстоятельство разрушило его планы.
– Господа, я прошу спуститься вниз и принять тело.
Успокоенный этим ответом, Винсент сказал брату и Жоберу:
– Спустимся.
Они сразу же спустились по лестнице.
Фургон был открыт, и из него вынули гроб с телом мнимого Андре Берри. Затем внесли его в квартиру братьев, и поставив на стол, покрыли покровом. Зажгли восковые свечи.
Доктор и братья следовали за покойным с непокрытыми головами.
Когда привезшие тело ушли, Винсент сунул в руку Липо билет в тысячу франков.
Почувствовав прикосновение бумаги, Лесной человек вздрогнул, словно от удара электрической искры.
– Я прошу вас, Липо, сходите за священником, который будет молиться у тела. Не забудьте, что для всех – это Андре Берри, убитый на дуэли.
– Понимаю, – сказал Липо и отправился в соседнюю церковь.
Шарль отправился к сестре.
Узнав о смерти мужа, она едва не помешалась от горя.
Все ее сомнения были рассеяны, неудовольствия забыты, тогда как любовь вернулась еще более сильной. От мысли, что муж убит из-за нее, так как между братьями было условлено, что дуэль произошла в результате спора относительно приговора Корнеля Лебрена, горе молодой женщины еще более усиливалось, и, несмотря на уговоры Шарля остаться дома, она объявила, что в тот же вечер пойдет молиться над телом своего несчастного мужа.
– Итак, она придет? – спросил Винсент.
– Да, она твердо решила.
– Впрочем, – прибавил Винсент, – так будет гораздо лучше. Она действительно поверит своему несчастью. А вас, доктор, я попрошу остаться с нами, чтобы оказать ей помощь в случае необходимости.
– Я к вашим услугам, – отвечал Жобер.
Час спустя священник был около гроба и читал молитвы.
Липо сидел в столовой и писал пригласительные письма на похороны.
Жобер и двое братьев, мрачные, как и положено, ходили туда-сюда по комнате, когда старая Франсуаза услышала звонок и впустила Маргариту, обезумевшую от горя.
– Франсуаза, веди меня к нему, – сказала молодая женщина.
Старая служанка, вся в слезах, подвела ее к гробу.
Увидев черный покров, священника, молящегося при зажженных свечах, вдова громко вскрикнула и упала на колени.
– Я хочу посмотреть на его лицо, обнять его, – говорила она.
Услышав ее голос, братья и доктор сразу же вышли.
– Боже мой, Боже мой, – говорила она раздирающим душу голосом. – Неужели я не увижу тебя, мой Андре! Я так тебя люблю – и я причина твоей смерти! О, Боже мой!
И бросившись на покров, закрывавший гроб, она прижалась к нему лицом, а потом покрыла его поцелуями.
Это было печальное зрелище.
В комнате царил полумрак, и в колеблющемся свете восковых свечей группа, состоящая из священника, доктора, братьев и старой Франсуазы, представляла собой мрачную картину.
Любопытно было наблюдать за выражением лиц братьев. Они были хмурыми по обязанности, а не от горя.
Они заставляли страдать несчастную сестру для того, чтобы спасти ее; они совершали зло ради добра, зная, что их сестра будет жить для ребенка, нося уважаемое имя. Но если она узнает, что ее ребенок – сын негодяя, убившего ее отца, то она не переживет этого.
Молодая женщина стояла и глядела на гроб, надеясь, что он раскроется, ее возлюбленный выйдет из него, и она услышит его голос, говорящий: «Поцелуй меня, Маргарита!»
Но все было тихо, и никто не шевелился.
– Так это правда – он умер? – вскричала она. – Умер! Но это невозможно! Разве это справедливо – убивать сыновей, убив отца!.. Андре! Андре! Это ужасно!
Она поднялась, хотела обнять гроб – и упала без чувств. Братья подняли ее, Жобер кинулся приводить ее в чувство.
Маргарита пришла в себя в спальне Винсента и стала оглядываться, ища гроб мужа.
– Я ни на минутку не хочу оставлять его! Я хочу вернуться к нему!
– Марго, – отвечал Винсент, – я останусь около него до последней минуты. Ты должна помнить, что ты мать, ты должна вернуться к Корнелю, к твоему ребенку.
– Да, ты прав, Винсент. Дай мне только последний раз взглянуть на него, и я уйду к моему ребенку.
– Ты обещаешь мне быть мужественной?
– Я не буду плакать. У меня больше нет слез.
Винсент пристально взглянул на сестру, лицо которой было искажено горем, и, увидев по его выражению, что она говорит правду, взял ее за руку и отвел к гробу.
Маргарита, не говоря ни слова, опустилась на колени, и прочитав короткую молитву, встала.
Священник подошел к ней, но она твердым голосом ответила ему:
– Я больше не верую, мне нечего слушать вас, – и, повернувшись, она вышла в сопровождении братьев.
