Теперь сопоставим эти сравнительно прямолинейные процессы развития земледелия в Старом Свете тому, что случилось в Новом Свете. В тех частях обеих Америк, где появилось сельское хозяйство, климат не имел выраженной сезонности, характерной для Ближнего Востока, и из-за этого отсутствовали травы с крупными семенами, которые в диких формах отличались высокой урожайностью. Североамериканские и мексиканские индейцы начали окультуривать три вида диких травянистых растений с мелкими семенами, а именно, птичий канареечник, карликовый ячмень и эриокому заостренную, но все они были вытеснены из-за ввезенной в те районы кукурузы, а затем и европейских злаков. Предком же кукурузы было мексиканское дикое травянистое растение, которое обладало таким преимуществом как большой размер зерен, но в остальных отношениях едва ли могло показаться многообещающим пищевым злаком: однолетний теосинте.
Початки теосинте настолько не похожи внешне на початки кукурузы, что ученые до последнего времени не могли прийти к согласию в отношении точного места теосинте в родословной кукурузы, а некоторые даже сейчас сомневаются по этому поводу. Ни один злак не пережил столь радикальных изменений на пути к окультуриванию, как теосинте. В его початке от шести до двенадцати зерен, к тому же они несъедобны, поскольку заключены в твердую, как камень, оболочку. Стебли теосинте можно жевать, как сахарный тростник, — это и сейчас делают мексиканские фермеры. Но в наши дни никто не использует семена теосинте, и нет никаких подтверждений тому, что в доисторические времена дело обстояло иначе.
Хью Илтис определил ключевой момент, который позволил теосинте стать полезным человеку растением: это постоянная перемена пола! У теосинте побеги заканчивались кистями мужских цветков; у кукурузы они заканчиваются женским органом, который и образует початок. Хотя это может показаться огромным отличием, в действительности здесь наблюдается обыкновенное изменение под действием гормонов, причиной которого мог стать грибок, вирус или изменение климата. Как только некоторые цветки в кисти сменили пол и стали женскими, растение начало давать съедобные голые семена, которые легко могли привлечь внимание голодных охотников и собирателей. Центральная ветвь кисти сделалась основанием кукурузного початка. Археологи обнаруживают на территории древних мексиканских поселений остатки крошечных початков, длиной всего полтора дюйма, напоминающих початки выращиваемой в наше время кукурузы миниатюрного сорта.
Благодаря радикальной смене пола теосинте (иначе именуемый кукурузой) оказался на пути к окультуриванию. Но этот процесс шел не так быстро, как в случае со злаками Ближнего Востока, и лишь через тысячи лет люди смогли получить высокоурожайные сорта, позволявшие прокормить целые деревни или города. Переработать собранный урожай индейским земледельцам было труднее, чем крестьянам Старого Света, выращивавшим другие злаки. Початки кукурузы приходилось собирать по одному, а не срезать серпом сразу несколько; початки нужно было вылущивать — зерна не выпадали сами, и их приходилось соскребать или выгрызать; а при посадке зерна приходилось класть в землю поштучно, а не сеять россыпью. Полученное в результате зерно все равно не обладало такими пищевыми достоинствами, как зерна злаков Старого Света: в нем было низкое содержание белка, не хватало важных аминокислот, а также витамина ниацина (в результате чего люди часто заболевали пеллагрой), а чтобы отчасти преодолеть эти недостатки, кукурузные зерна требовалось подвергнуть щелочной обработке.
Короче говоря, основной пищевой злак Нового Света отличался такими особенностями, из-за которых в диком растении не так просто было заметить потенциально ценные качества; окультурить его было сложнее, и даже после окультуривания из него было труднее получить пищевой продукт. Отставание цивилизации Нового Света от цивилизации Старого могло во многом быть вызвано этими вот особенностями одного-единственного растения.
До сих пор я рассматривал только роль биогеографического аспекта географического влияния, то есть присутствие местных видов диких животных и растений, пригодных для окультуривания и одомашнивания. Но заслуживает упоминания еще один важный аспект географического влияния. Каждая цивилизация существовала не только благодаря пищевым растениям, окультуренным в своем регионе, но еще и благодаря другим растениям, окультуренным в других местах и завезенных оттуда. Из-за того, что Новый Свет преимущественно сориентирован по оси север — юг, такое распространение съедобных растений было затруднено; ориентация Старого Света по оси восток — запад упростила этот процесс.
В наши дни распространение растений кажется настолько само собой разумеющимся, что мы редко задумываемся, откуда произошло то, чем мы питаемся. Обычный обед американского или европейского жителя может включать в себя мясо курицы (происходящей из Юго-Восточной Азии) с кукурузой (из Мексики) или картофелем (из южных Анд), приправленное перцем (из Индии), и в дополнение к этому — кусок хлеба (из пшеницы, окультуренной на Ближнем Востоке) со сливочным маслом (полученным от коров, одомашненных впервые на Ближнем Востоке), и все это мы запиваем чашкой кофе (из Эфиопии). Но такое распространение ценных растений и животных началось не в современную эпоху, оно происходило на протяжении тысячелетий.
Растения и животные легко и быстро распространяются внутри климатической зоны, к которой они уже приспособились. Для того, чтобы распространиться за пределы этой зоны, у них должны возникнуть новые разновидности, устойчивые к воздействию иного климата. Достаточно взглянуть на карту Старого Света, и станет понятно, как виды могли перемещаться на большие расстояния, не сталкиваясь при этом с изменением климата. Многие из случаев такого распространения сыграли крайне важную роль в становлении земледелия или скотоводства в новых регионах, а также в развитии сельского хозяйства там, где оно существовало. Виды распространялись из Китая, Индии, с Ближнего Востока и из Европы, не покидая при этом умеренных широт Северного полушария. Интересно отметить, что, хотя в патриотической песне «Америка прекрасна» и прославляются «ширь небес» и «волны янтарных нив» в этой стране, в действительности о самых широких небесах стоит в Северном полушарии говорить скорее в отношении Старого Света, где янтарные волны одного и того же злака простираются на 7000 миль, от пролива Ла-Манш до китайского побережья.
Уже древние римляне выращивали пшеницу и ячмень, завезенные с Ближнего Востока, персики и цитрусовые из Китая, огурцы и кунжут из Индии, коноплю и лук из Центральной Азии, а также растения местного, европейского происхождения — овес и мак. Лошади, распространившиеся с Ближнего Востока в Западную Африку, привели к революционному изменению военной тактики в этом регионе, а овцы и коровы, привезенные с высокогорной части Восточной Африки на равнины, дали возможность заниматься скотоводством готтентотам, у которых не было до того местных одомашненных животных. Сорго и хлопок, родом из Африки, достигли Индии примерно к 2000 году до н. э., а бананы и батат из тропической зоны Юго-Восточной Азии пересекли Индийский океан и стали широко использоваться земледельцами тропической Африки.
В Новом же Свете умеренный пояс Северной Америки отделен от умеренного пояса Анд и южной части Южной Америки сотнями миль тропиков, в которых виды, приспособленные к умеренному климату, выжить не могут. В результате этого лама, альпака и морская свинка, обитающие в Андах, так и не распространились в доисторические времена в Северную Америку и даже в Мексику, где в результате не оказалось никаких одомашненных млекопитающих, которые могли бы возить поклажу или давать шерсть или мясо (если не считать откармливаемых кукурузой собак, мясо которых употребляли в пищу). Картофель также не смог распространиться из Анд в Мексику и Северную Америку, а подсолнечник не попал из Северной Америки в Анды. Многие злаки, в доисторический период, судя по всему, присутствовавшие и в Северной, и в Южной Америке, были представлены на разных континентах разными разновидностями или даже разными видами, из чего можно предположить, что люди из разных регионов окультурили эти растения независимо друг от друга. Похоже, именно так произошло с хлопком, бобами, лимской фасолью, красным острым перцем и табаком. Кукурузе удалось распространиться из Мексики и в Северную, и в Южную Америку, но этот процесс явно шел нелегко, — возможно, по той причине, что потребовалось изрядное время на выведение сортов, приспособленных к другим широтам. И только около 900 года н. э., через тысячи лет после окультуривания кукурузы в Мексике, это растение сделалось основным пищевым продуктом в долине реки Миссисипи, дав стимул запоздалому становлению загадочной цивилизации строителей курганов на территории Среднего Запада США.
