Читаем без скачивания Рыба, кровь, кости - Лесли Форбс

— Это урок моего отца, преподанный ему на коленях твоей любезной Магды.

Боясь, что он вот-вот уменьшит ее грезы до размеров пластикового пакетика, Клер резко отошла от своего родственника; она предпочитала сохранять дистанцию между ними, свято оберегая собственные мифы.

К нашему всеобщему удивлению, мы благополучно миновали долину Чумби на прошлой неделе, лишь для того, чтобы едва избежать опасности сегодня, по пути в монастырь Таксанг, который называют Логовом Тигра; он прильнул к отвесной трехтысячефутовой скале. За ним лежит Санг-тог Пери, храм Неба, где Кристиан надеялся найти записи о зеленом маке, но наши проводники углядели бутанский военный патруль на дороге, что вынудило нас свернуть в лес и пойти по этой, более пустынной тропе. Горы, окружающие нашу сегодняшнюю стоянку, особенно остры, сумрачны и мертвенны; сложно поверить, что здесь кто-нибудь может выжить. Даже молитвенные флажки разорваны. И все же мы проходили мимо нескольких деревушек из трех домов, пропахших древесным дымом, и обнаружили карликовую примулу eburnea — неземную жемчужину, укрывшуюся от ветра в морщинах и складках торфяного покрывала.

Теперь наши заботы заключаются в том, чтобы избегать военных отрядов, которые разместились по обеим сторонам больших перевалов, ведущих в Тибет, еще со времен индокитайской войны 1962 года. Для этого, учитывая, как стесняют наше передвижение тяжелая поклажа носильщиков, обремененных образцами почв, и необходимость скрываться, проводники Джека предложили попытать счастья на переходе Як Ла, по которому местные торговцы-бхотия и погонщики яков все еще пробираются в район Тибета Хангмар.

— Если Крис добьется своего, то мы принесем в Тибет половину Сиккима и Бутана, — заметил Джек, наблюдая за неуклюжим передвижением их команды. — А на обратном пути мы понесем Тибет через Бутан и Сикким.

Кристиан вставил, что Шеклтон требовал бережно хранить тяжелые стеклянные фотопластинки во время своей антарктической экспедиции даже после того, как запасы продовольствия стали выдаваться ограниченными пайками.

— А Скотт по-прежнему таскал с собой тридцать фунтов образцов горных пород и собирал еще больше за несколько дней до своей смерти.

— Ну и что стало с этим Скоттом? — ответил Джек. — Впрочем, уверен, отрадно знать, что хотя бы его образцы пород выжили.

Вскоре после этого обмена колкими репликами один из перегруженных носильщиков поскользнулся на тропе и чуть не упал в ручей, покрытый толстой коркой льда, вода под которым казалась такой же тягучей, как замороженная водка. Это происшествие убедило Кристиана оставить весь день и ночь на отдых перед заключительным тяжелым рывком через северную границу Бутана. Они собирались сделать стоянку в долине, к которой вел подъем через один из тех лесов, которые, вероятно, видел еще Хукер, когда впервые посетил Гималаи в середине девятнадцатого века. Каждую ветку пригибали к земле темно-синие орхидеи, чьи огромные соцветия вырисовывались на деревьях, словно рождественские огоньки.

— Напоминает мне одну поездку в венецианский стеклодувный музей в Мурано, — воскликнул Кристиан, которого редко трогало что-либо, помимо хлорофилла. — Их стеклянные канделябры отличались такой же замысловатой хрупкостью. — Он повернулся к Джеку. — Не думал, что они будут цвести так поздно. Какой это вид?

Джек навел бинокль на ближайшее дерево и покачал головой.

— Какая-то очень редкая разновидность Vanda caerulea, по-моему. Стоят целое состояние, если найти правильного покупателя.

— Даже обыкновенный сорт не так-то часто встретишь, — сказал Бен. — Их естественные популяции в основном истреблены.

Вот дикий сад, из которого произошли все наши собственные домашние дворики, думала Клер, после полудня пробираясь сквозь пришвартованную флотилию колыхавшихся цветов. Здесь, в нижней части долины, Кристиан предложил носильщикам остаться и разбить лагерь, пока четверо мужчин и девушка поднимутся еще на тысячу футов, чтобы бросить первый взгляд на Тибет. Это был трудный двухчасовой подъем, но их наградой стал вид раскинувшейся на горизонте цепи бесконечных гор, величественного хребта белых как кость пиков, чьи изгибы убегали прочь от них, чтобы слиться с сумрачной, серовато-коричневой шкурой Тибета. И в этот час, проведенный на пороге того, что Хукер называл «ревущей глушью», команда почувствовала себя сплоченной, как никогда в эти дни.

Вернувшись в лагерь в долине, Клер оставила мужчин и рано ушла спать. Ей хотелось вновь присоединиться к Магде и Аруну, которые провели весеннюю ночь вместе на вершине неподалеку отсюда, наблюдая, как снег застывает на их теодолите. «Вынужденные пробираться вслепую по склону коварного утеса, мы, до того как спустилась темнота, под разными углами поворачивались к северным заснеженным пикам, искрившимся в последних лучах солнца, и на один полный час, когда мы карабкались вниз сквозь бледно-синий лес орхидей, нашим глазам представилось прекрасное зрелище, ради которого стоило вытерпеть следующие шесть месяцев дождей».

«Если мы можем оглянуться и мельком приметить этих старых призраков, — писала Ктер, — могут ли они пронзить взглядом туман и точно так же увидеть наши собственные тени?»

Решив поймать на пленку те образы, что вдохновили Магду, девушка встала на рассвете и ушла, оставив записку, в которой объяснила, что собралась провести пару часов, фотографируя лес орхидей внизу.

То, что Клер обнаружила внизу после долгого спуска, довело ее до слез. Деревья, вчера мерцавшие синим светом цветов, были ободраны, а куски орхидей валялись на тропе, словно разбитое стекло канделябров, о которых говорил Кристиан. Чтобы заполучить превосходные экземпляры, небольшие кусты срубили, редкие папоротники искромсали в клочья, чтобы высвободить орхидеи, росшие в их листьях. Почти не раздумывая, Клер принялась фотографировать, так же как любые другие трупы; к тому времени, как она вернулась в лагерь, ее уже переполняло настоящее бешенство, которое повело ее сразу к Кристиану.

— На этот раз надо остановить их, — начала она. — Они не могли уйти слишком далеко с таким грузом и…

— Кого остановить? Что случилось?

Клер, у которой в памяти жива еще была картина разорения, вопрос Кристиана застал врасплох.

— Контрабандистов, — ответила она и быстро объяснила, что обнаружила, ожидая услышать гневные возгласы, под стать ее собственным.

Кристиан потер свой гладкий, как у младенца, подбородок — с его внешностью актера рекламы это выглядело пародией на испуг здравомыслящего человека. Он медленно провел рукой по своим сияющим каштановым волосам. «Се разум» будет высечено на его могиле, подумала Клер, когда генетик стал повторять те же доводы, что и раньше: контрабандисты пойдут обратно в Индию; они смогут идти быстро. Даже если и получится догнать их, растения едва ли можно вернуть на место.

Один из Опиумной Пятерки подошел к Джеку с Кристианом и принялся что-то шептать; что бы он ни сказал, это остановило поток речи генетика на середине.

— А, понятно, — сказал Кристиан. — Сколько носильщиков ушло — трое, четверо?

Мужчины вступили в пространные рассуждения, в которых Клер была безмолвным участником. Бен убедительно говорил что-то о «ботанической Гернике», и Ник поддержал его. Завязался оживленный спор, в котором Джек неизменно опровергал, а Кристиан демонстрировал свои организаторские способности. Потрясение, оскорбление, наконец, компромисс — все это напомнило Клер заседание парламента. В результате было решено, что, хотя в ущербе, вероятно, виновны исчезнувшие носильщики Опиумной Пятерки, команда «Ксанаду» должна скорее идти дальше. Денежная компенсация правительству Бутана от ЮНИСЕНС последует.

— Давайте внесем ясность, — вмешалась Клер, не стараясь сдерживать свой гнев. — Мы ничего не имеем против того, чтобы пересечь границу нелегально, ничего против того, чтобы украсть зеленый мак, если найдем его, ничего против того, что наши действия сделали возможным для членов нашей группы искромсать растения на кусочки. — Бен положил руку на ее плечо, но она стряхнула ее. — Так скажите мне, пожалуйста: что именно отделяет нас от них?

— Разведчики сообщили об отряде бутанских солдат на дороге, по которой мы надеялись пересечь перевал Як Ла, — сказал Джек, словно она ничего и не говорила. Его голос был торопливым, он едва скрывал нетерпение. — Это означает, что нам предстоит долгий окольный путь. Надо двигаться быстро, если мы хотим попасть в Тибет прежде, чем выпадет снег.

10

В низкогорных долинах, через которые они проходили, не стихал дождь — дождь, туман, какая-то повсеместная мглистость, которая рассеивала свет и давила и на ботинки, и на мысли. Однажды ночью Клер выстирала свои носки и нижнее белье и развесила их внутри палатки сушиться. Наутро, когда она встала, шел сильный снег, а ее белье обледенело до того, что стало плоским, как одежда бумажной куклы, и таким жестким, что пришлось греть его в кастрюле над огнем. Мокрая изнутри и снаружи, она утомленно слушала мужчин, анализировавших алкалоиды и кислоты, и снова задавала себе вопрос, каким же образом остались неизвестными кумиры Салли, анонимные художники девятнадцатого века, хотя так точно были изображены растения, каждое название которых служило указателем, помогающим воссоздать историю.