Дайте людям вступать в брак так, как они хотят, — и без всякого государственного одобрения или вмешательства.
«Пусть церкви и другие религиозные учреждения продолжают проводить церемонии бракосочетаний. Пусть универмаги и казино вступают в дело, если хотят… Пусть пары празднуют вступление в брачный союз так, как считают нужным, и считают себя вступившими в брак в тот момент, когда хотят… И да, если вступить в брак захотят трое — или одна женщина пожелает выйти замуж сама за себя, а кто-то другой пожелает провести свадебную церемонию и объявить о заключении такого брака, то пусть так и будет».[395]
«Будь брак всецело частным делом, — рассуждает Кинсли, — все споры вокруг однополых браков потеряли бы смысл. Однополым бракам не надо было бы получать официального одобрения у государства, но такого одобрения не надо было бы получать и парам, заключающим традиционные браки». Кинсли предлагает: финансовые, страховые, наследственные вопросы и вопросы охраны детей, возникающие при сожительстве людей, которые совместно воспитывают детей, должны быть урегулированы законами о домашнем партнерстве. В сущности, Кинсли предлагает заменить все одобряемые государством браки, однополые и традиционные, гражданскими союзами[396].
Рассматриваемое с точки зрения либеральной нейтральности, предложение Кинсли имеет явное преимущество над двумя стандартными альтернативами (политикой I и II типов). Реализация предложения Кинсли не предполагает обязательного вовлечения судей или граждан в моральные и религиозные споры о предназначении брака и моральности гомосексуализма. Поскольку государство более не будет придавать любым семейным группам почетного титула «живущие в законном браке», граждане смогут избежать вовлечения в спор о смысле и значении брака и о том, могут ли выполнить предназначение брака и соблюсти его смысл геи и лесбиянки.
Сравнительно немногие люди из обоих лагерей, ведущих споры об однополых браках, принимают предложение об отделении брака от государства. Но это предложение проливает свет на суть споров и помогает понять, почему и сторонники, и противники однополых браков должны участвовать в принципиальном моральном и религиозном споре о предназначении брака и благ, которые его определяют. Ни одну из стандартных позиций нельзя отстаивать в рамках либерального общественного мышления.
Разумеется, людей, отвергающих однополые браки на том основании, что такие браки одобряют порок и порочат подлинный смысл брака, не смущает тот факт, что они выдвигают нравственные или религиозные притязания. Но люди, отстаивающие право на однополые браки, часто пытаются строить свои притязания на основании нейтральности или избегать суждений о нравственном смысле брака. Попытка найти объективные аргументы в пользу однополых браков очень сильно зависит от идей отсутствия дискриминации и свободы выбора. Однако эти идеи сами по себе не могут оправдать права на однополые браки. Чтобы это понять, рассмотрим продуманное и насыщенное нюансами мнение председателя Верховного суда штата Массачусетс Маргарет Маршалл в решении по делу Goodridge vs. Dept. of Public Health (2003 г.), одному из дел об однополых браках[397].
Маршалл начинает с признания глубоких моральных и религиозных разногласий, которые вызывает предмет судебного рассмотрения, и делает намек, что суд не будет принимать одну из сторон в этом споре. Она пишет: «Многие люди придерживаются глубоко укоренившихся религиозных, моральных и этических убеждений о том, что браки должны ограничиваться союзами мужчин и женщин и что гомосексуальное поведение аморально. Многие другие придерживаются столь же сильных религиозных, моральных и этических убеждений о том, что однополые пары имеют право на брак и что к гомосексуалистам следует относиться так же, как и к их гетеросексуальным соседям. Ни одно из этих мнений не дает ответа на рассматриваемый нами вопрос… Наша обязанность — определить свободу для всех, а не одобрять наш собственный моральный кодекс»[398].
Как бы с целью избежания вступления в моральные и религиозные разногласия относительно гомосексуализма Маршалл формулирует стоящий перед судом моральный вопрос в либеральных категориях — как вопрос автономии и свободы выбора. Исключение однополых пар из брака несовместимо с «уважением к автономии индивидов и их равенству перед законом»[399], — пишет Маршалл. Свобода «выбора, жениться ли и на ком жениться, стала бы пустой», если б государство «лишало индивидуума права свободно выбирать лицо, с которым индивидуум хочет разделить исключительное обязательство»[400]. Вопрос, утверждает Маршалл, стоит не о моральном достоинстве выбора, а о праве индивидуума делать выбор, то есть о праве истцов «заключить брак с выбранными ими партнерами»[401].
Но автономии и свободы выбора недостаточно для оправдания права на однополый брак. Если государство действительно нейтрально по отношению к моральной ценности любых интимных отношений, в которые люди вступают добровольно, тогда у него нет никаких оснований для ограничения брака, заключаемого двумя лицами. Государству следует одобрять и полигамные партнерства, если они существуют с согласия участников таких партнерств. В сущности, если государство действительно хочет быть нейтральным и уважать любой выбор, какой хотят сделать индивидуумы, ему следовало бы принять предложение Майкла Кинсли и перестать давать признание всем бракам.
Реальный вопрос дебатов о гомосексуальных браках — не свобода выбора, а вопрос о том, заслуживают ли однополые союзы почести и признания со стороны сообщества. Выполняют ли такие союзы цель брака как социального института? Говоря словами Аристотеля, вопрос состоит в простом распределении обязанностей и почестей. Это вопрос социального признания.
Несмотря на акцент, сделанный на свободе выбора, суд Массачусетса вполне определенно заявил, что не намерен открывать двери полигамным бракам. Суд не ставил под сомнение мысль, что государство может предоставлять общественное признание одним интимным союзам, а не другим; не призывал суд и к упразднению брака или к его отделению от государства. Напротив, мнение судьи Маршалл — это гимн браку как «одному из самых полезных и дорогих институтов нашего общества»[402]. Утверждается, что ликвидация государственного одобрения брака «разрушила бы жизненно важный принцип, организующий наше общество»[403].
Вместо того чтобы отменять одобряемый государством брак, Маршалл призывает, скорее, к расширению традиционного определения брака, к включению в это определение партнеров одного пола. Делая это, Маршалл выходит за пределы либеральной нейтральности для того, чтобы утвердить моральную ценность однополых союзов и предложить мнение о предназначении правильно понимаемого брака. Она замечает: брак — нечто большее, чем частная договоренность между двумя вступающими в соглашение взрослыми людьми; брак — форма общественного признания и одобрения. «В подлинном смысле, в каждом гражданском браке есть три стороны: два желающих соединиться супруга и одобряющее их желание Государство»[404]. Данная характеристика брака создает его значимый аспект: «Гражданский брак — это одновременно и глубоко личное обязательство, которое дают другому человеку, и подчеркнуто публичное празднование идеалов взаимности, товарищества, близости, верности и семьи»[405].
