на дальнейшее развитие событий в Великороссии». «Чтобы предотвратить образование нового Восточного фронта и укрепить себя в военном отношении, — писал и Людендорф в своих воспоминаниях, — Германия удовлетворила просьбу Финляндии (т. е. белофиннов. — В. X.) о помощи войсками». Германия, закрепившись в Финляндии, продолжал Людендорф, могла не допустить закрепления англичан на Мурманском побережье. «К тому же Мурманская железная дорога фланкируется из Финляндии по всей своей длине, так что серьезные действия англичан против Петербурга были уже невозможны. Английский десантный корпус, оккупировавший Мурманское побережье, оставался там запертым». Командовавший немецкими интервенционистскими войсками в Финляндии генерал фон дер Гольц также указывал, что одной из главных целей Германии в Финляндии было «парализовать английское влияние на Россию; Англия захватила незамерзающее Мурманское побережье и Мурманскую железную дорогу. Она могла оттуда оказывать давление на Петроград, свергнуть большевистское господство, использовать стоявший в Кронштадте русский флот. У Германии возник бы на Востоке новый противник на море и на суше. Ибо господство красных в России было не настолько прочным, чтобы Англия не могла вызвать выступление своих сторонников внутри страны. Немецкие войска и корабли в Финляндии образовали оплот немецкого господства на Балтийском море, они угрожали Петрограду и фланкировали Мурманскую железную дорогу, эту английскую дорогу вторжения в Россию». «Финляндия нужна была как опора на Балтийском море против англичан на Мурманском побережье и против Советской России в Петрограде».
Германские военные авторы Куль и Дельбрюк также признавали, что Балтийская дивизия была отправлена в Финляндию по причинам военного и военно-политического характера; в частности, учитывалось, что германские войска в Финляндии будут расположены параллельно Мурманской железной дороге, которая вела из незамерзающего порта Александровска в Петербург, и что английскому десантному корпусу на Мурманском побережье будет закрыт путь вперед. В многотомном немецком издании «Мировая война 1914 — 1918 гг.» цели германской интервенции в Финляндии излагаются так: «При этом решающую роль играли германские интересы. Нужно было предотвратить создание нового вражеского фронта, так как англичане уже заняли Мурманскую железную дорогу. Немецкие войска и корабли в Финляндии угрожали Мурманской дороге и имели важное значение для господства на Балтийском море, прежде всего над входом в Финский залив и вместе с тем над подступами к Петербургу».
Интервенция должна была установить господство Германии в Финляндии и тем самым — на Балтике, а это, в свою очередь, должно было дать Германии новые возможности для давления па Швецию, которую она давно пыталась вовлечь в войну на своей стороне, но безуспешно. Командовавший интервенционистскими войсками генерал фон дер Гольц писал: «Мы были бы рады иметь Швецию на своей стороне». Он считал, что для достижения этого не нужно останавливаться и перед прямой угрозой. По его мнению, следовало бы «объяснить парламентскому правительству (т. е. Швеции. — В. X.), дружественно настроенному к Антанте, что Стокгольм находится в пределах досягаемости орудий германских кораблей, против чего господствовавший тогда на морях Альбион ничего не мог поделать».
Политические расчеты Германии в связи с интервенцией в Финляндии не ограничивались периодом войны, а простирались и на более отдаленное будущее. Финляндия должна была не только сама стать объектом германского влияния и эксплуатации, но в дальнейшем и базой для распространения этого влияния на ближние страны. Еще интервенция не началась, были только заключены кабальные договоры с белофиннами, а кайзер, как сообщала «Таймс» 9 марта 1918 г., уже обрисовал последствия этих договоров и интервенции следующим образом: «Германизация Балтийских стран теперь обеспечена навсегда».
Таким образом, предпринимая интервенцию в Финляндию в разгар напряженнейшей войны с Антантой и США, германский империализм преследовал целый ряд военно-политических целей, среди которых само спасение финской буржуазии от революции занимало второстепенное место.
Но это не все. Нельзя умолчать и об экономических целях интервенции. Хотя в исторической литературе встречаются утверждения, будто такого рода соображения не имели значения, это неверно. Уже из рассмотренного выше торгового соглашения видно, как Германия была заинтересована в проникновении в финляндскую экономику. Захватывая в то время Прибалтику, Украину и восточные области России, Германия рассчитывала путем беспощадного ограбления этих территорий, вывоза оттуда продовольствия, фуража, лошадей, стратегического сырья укрепить свою экономическую базу и военный потенциал и благодаря этому добиться победы. Точно так же она рассчитывала, по выражению Либкнехта, высосать соки и из Финляндии, как и из других оккупированных территорий. Сам Гинденбург сформулировал эту мысль в телеграмме кайзеру от 9 марта 1918 г. так: «Хочу еще подчеркнуть, что мы ожидаем облегчения экономического положения от получения финляндского сырья и что мы уже по этой причине должны обратить внимание на возможно более быстрое усмирение страны». Кайзер смекнул это и сам. Он еще 1 марта в телеграмме рейхсканцлеру в числе выгод, которые сулила интервенция, упоминал «вывоз руды, льна и других продуктов» из Финляндии и даже возможность заполучить какао и кофе, завезенные туда из России. Людендорф тоже подчеркивал, «как бесконечно важны» для Германии «Украина и Финляндия, эти краеугольные камни Востока, богатства которых невозможно оценить».
Немецкие капиталисты были весьма заинтересованы в интервенции как с точки зрения защиты своих прежних капиталовложений в Финляндии, так и с точки зрения возможности новых капиталовложений и разработки естественных богатств Финляндии. Так, 1 февраля 1918 г. компания «Альгемайне локаль унд штрассенбангезельшафт» потребовала защиты своей собственности в Финляндии. Капиталовложения этой компании в железнодорожном и газовом хозяйстве Выборга составляли около 4,5 млн. марок. Когда в марте 1918 г. глава белофинского правительства Свинхувуд приехал в Берлин, высшие деловые круги проявили к нему большой интерес. Г. Стиннес и А. Баллин устроили в его честь завтрак 14 марта. «Они, — рассказывает сенатор Кастрен, — почуяли в наших железных дорогах, наших лесах и речных порогах выгодные объекты для эксплуатации». Сразу после завтрака «Стиннес и Баллин начали разговор о железных дорогах, лесах и порогах. Стиннес прежде всего заинтересовался железными дорогами. Он предложил переделать железные дороги широкой колеи на дороги нормальной колеи, сказав, что Финляндия должна продать свои паровозы и вагоны России и закупить все это в Германии... Эти крупные промышленники непременно хотели также основать немецко-финское общество, которое взяло бы в свои руки всю торговлю Финляндии. Учредительное собрание общества должно было состояться через две недели». (Все это происходило еще до начала германской вооруженной интервенции). «Они все расспрашивали и расспрашивали нас и приставали к нам, — рассказывал Свинхувуд, — а затем основали-таки какое-то акционерное общество под свою ответственность».
Интервенция в Финляндии позволяла Германии в некоторой степени разрешить вопрос о прорыве экономической блокады и использовать Финляндию в качестве транзитного пути для импорта из
